И есть те, кто не принимает идею, что действительно может существовать нечто, принимающее решения вместо нас. То, что, несмотря на все наши усилия или наши старания, увлекает нас в путешествие, которое мы никогда даже и не думали предпринять, и прокладывает наш путь, так что нам, не остаётся ничего иного, как следовать ему.
Судьба – это странно.
Не только как слово, но как понятие.
У каждого – своя.
Но в какой мере она действительно дело рук рока и в какой – самого человека?
Каждое решение, которое мы принимаем, приводит нас к новой развилке, новому пути, который открывает перед нами возможность новой жизни.
Но действительно ли выбор за нами?
Или мы просто подбрасываем в воздух монетку, и её полёт уже предрешён?
Иногда, судьба – это просто иной способ рассказать историю, где старые персонажи должны играть новые роли.
Одно несомненно – судьба любит играть.
Со всеми нами.
Этот день был странным для Курта и Блейна.
Едва вернувшись, они забаррикадировались в квартире, где провели весь день, занимаясь любовью, разговаривая, развлекаясь и снова занимаясь любовью.
Только они двое.
Их разлука длилась всего два дня, а им казалось, будто прошла целая вечность.
Да, это был насыщенный день.
Идеальный пролог для такой особенной ночи, что наступила за ним.
В такие ночи людские сердца могут уловить танец судьбы.
И они оба ощущали этот ритм вокруг.
– Я не хочу говорить и не хочу вопросов. Хочу только чувствовать. Чувствовать тебя, – сказал Курт той ночью, ложась на диван-кровать вместе с Блейном.
И на этот раз Курт говорил всерьёз.
Он действительно хотел быть с Блейном.
Они лежали так близко на этой кровати – неподвижно, глаза в глаза, и Брандо, естественно, устроился между ними, как обычно. Они ничего не говорили и даже почти не притрагивались друг к другу, только их руки были переплетены и лбы едва соприкасались.
Но это был самый интимный контакт из всего, что когда-либо происходило между ними, из всего, что когда-либо они позволяли себе, и их молчаливый диалог был насыщенней любого разговора.
Куда богаче, чем если бы вместо взглядов были слова.
Курт сказал «Я люблю тебя» той ночью.
Он сделал это глазами и руками.
Он сделал это поцелуями и ласками.
Он не прибег к словам, но Блейн всё равно понял.
Это было первое «Я люблю тебя», которое Курт говорил ему после восьми прошедших лет, и оно настигло Блейна как гром среди ясного неба.
Как и в тот, первый раз.
Это была странная ночь, да.
Одна из тех, когда ветер приносит с собой запах новизны, магии и судьбы.
Это была одна из тех ночей, когда кажется, что многие вещи приобретают новый смысл, и всё меняется.
Это была одна из тех ночей, когда внутри нас что-то меняется.
В ту ночь многие люди заняли своё место в новом наброске судьбы.
Мерседес и Сэм не устали.
Несмотря на день, проведённый в прогулках по городу, и вечерние танцы в клубе, они не устали.
Они улыбались друг другу.
Искренне и радостно.
Снимая одежду, разделённые лишь кроватью, они смотрели друг другу в глаза и улыбались.
Мерседес помнила ещё первый раз, когда она занималась любовью с этим парнем.
Ей было семнадцать, и она чертовски боялась.
Это был момент, когда, Сэм стал не только её любовником, но и лучшим другом, её наперсником, её маяком и плечом, на котором можно всплакнуть.
И он продолжал быть всем этим, даже когда она начала встречаться с другим, а затем вышла замуж.
И это не менялось на протяжении многих лет, несмотря на расстояние.
Иногда такое случается, если судьба позволяет.
Оставшись без одежды, они забрались на кровать и встретились на полпути в неспешном поцелуе.
Это было их новое начало.
Всё снова могло обернуться бы провалом для Мерседес, и всё же она хотела попытаться.
Потому что Мерседес решила, что хочет жить, вернуться в Лайму и начать химиотерапию ещё раз.
С уверенностью, что она не одна, что Сэм будет рядом.
И кто знает... может быть, финал теперь будет иным?
Мадлен Смайт всегда была целеустремлённой женщиной, готовой бороться и держать под контролем всех и всё.
Одной из тех, кто не принимает свою судьбу смиренно и безропотно, но строит её по собственному усмотрению, своими руками, кирпичик за кирпичиком.
Ничто её не трогало и ничто не пугало.
Лишь ночью сдавалась она на волю чувств.
Во тьме призраки – слишком многие – нападали на неё, делая слабой.
Только прислуга знала, что она проводит ночи, бродя по дому и рассматривая фотографии сына.
Того самого сына, которого она почти никогда не навещала в больнице, потому что было тяжело, слишком тяжело, видеть его в таком состоянии.
Да, Мадлен Смайт была сильной и жёсткой женщиной, но и она не была изо льда, как порой казалось.
Слуги могли бы рассказать о бесчисленных ночах, когда из её комнаты раздавался плач, или сказать, сколько раз Бобу, садовнику, приходилось бежать к ней посреди ночи, разбуженному её криком.
Возможно, вы не узнали бы её, увидев в подобные моменты.
Но Мадлен Смайт всё же была матерью.
Любящей и преданной.
Которая лишь пыталась сказать последнее прощай собственному сыну, хоть и не была к этому готова совершенно.
Каждый имеет свои секреты.
Просто некоторые умеют скрывать их лучше, чем другие.
