Будущего, которое, Курт чувствовал, окончательно ускользало от него.
Первые дни дома стали для него невероятно тяжёлыми.
Возвращение к прежней жизни для Блейна означало не только возвращение в свою крошечную квартирку и к своей работе.
Это означало, прежде всего, привыкнуть к жизни без Курта.
И в последний раз у него ушло восемь лет на то, чтобы этого добиться.
С небольшой поправкой на то, что, как выяснилось, ничего он не добился.
А всего лишь убедил себя в этом.
Что теперь пытался сделать снова.
Потребовалось некоторое время, но в какой-то момент ему удалось, просыпаясь утром, не искать взгляда Курта рядом.
Или так ему казалось.
Потребовалось некоторое время, но ему удалось забыть, каково было прикасаться к коже Курта.
Или так ему казалось.
Потребовалось некоторое время, но он сумел забыть звук голоса Курта.
Или так ему казалось.
На самом же деле ничего он не забыл.
Не забыл, но припрятал в самом отдалённом уголке сердца.
Он не отвечал на его звонки, на его сообщения или электронные письма.
Как и просили его Бёрт и Бастиан, когда он заходил поговорить с Куртом.
И ему понадобилась вся его сила воли, потому что Курт был чертовски настойчив.
Блейн не знал, откуда он взял его домашний номер или адрес электронной почты, но подозревал, что источником был Тэд, потому что Себастиан вряд ли дал бы их Курту.
Да, конечно, в письме он сам обещал, что если Курт будет в нём нуждаться, он всегда может на него рассчитывать, и был искренен, но это было слишком много, и слишком рано.
Поэтому, после очередного звонка, на который он не смог ответить, в отчаянии из-за уверенности, что в конечном итоге не выдержит и уступит – а это было бы плохо для обоих, раз они не могли быть вместе – он отправил ему сообщение, в котором говорилось только:
«Курт, мы оба знаем, что я должен разлюбить тебя. Я всегда буду рядом. Но сейчас мне нужно время. Можешь дать мне его, пожалуйста?»
Он и сам не знал, рассчитывал ли получить ответ на это сообщение.
Или какой именно ответ хотел бы получить.
Он бы сердце отдал за искреннее «Я люблю тебя. Вернись ко мне».
Однако не сильно удивился, когда не получил никакого ответа.
И вскоре он стал жить по-прежнему.
Снова сосредоточился на работе.
И вернулся к тому, что делал когда-то.
Первым стал парень с глазами как лёд. Это произошло через неделю после его возвращения в Чикаго.
Блейн нашёл его в одном заведении неподалёку от своего дома.
Он позволил ему поцеловать себя.
Позволил себя раздеть.
В отличие от своих обычных случайных трахов, позволил ему быть сверху.
Если уж совсем откровенно, Блейн позволил этому незнакомцу обращаться с собой как с бездушной секс-игрушкой.
Почти всю ночь.
Когда тот тип привёл его ванную и отымел под душем, он старался только забыть тот раз, когда это случилось с Куртом.
Когда полупьяный гость приказал ему самому трахать его член, пока он жевал бутерброд, сидя на стуле, Блейн сделал это, стараясь не думать о том случае, когда почти то же самое произошло в кухне Курта.
Когда парень потребовал, чтобы он сказал, как ему нравится, подкрепляя это шлепками по заднице, Блейн удовлетворил его, крича со всей убедительностью при каждом новом ударе.
Это было совершенно не в его вкусе, но в тот момент ему было плевать.
Он только хотел... чувствовать.
Что-то другое, что-то кроме присутствия Курта вокруг себя.
И даже если в глубине души Блейн всегда знал об этом, по-настоящему он понял только в ту ночь, насколько заблуждался относительно собственной способности контролировать отношения с Куртом.
Восьми лет ему не хватило, чтобы забыть Хаммела, но он всё равно ввязался в сексуальные отношения с ним, а теперь наивно полагал, что сможет вот так просто двигаться дальше после того как снова попробовал кусочек этого рая?
С самого начала это был всего лишь самообман.
Он потерял счёт, сколько раз кончил за одну ночь.
Но для него это ничего не значило.
Всё равно как сам себе подрочил.
Ни чувств, ни страсти.
Просто способ выпустить пар.
Способ, хоть на какое-то время, почувствовать себя менее одиноким.
Как в его прежней жизни.
Бесконечно далеко от его прежней жизни.
Прежняя жизнь.
Его прежняя жизнь.
Курт хотел бы вернуть её.
Это твердил он себе, двигаясь синхронно с Себастианом, который ритмично погружался в него, как когда-то.
Это был первый раз, когда они занимались любовью с тех пор, как он пробудился.
Им не следовало пока, по словам врача.
Но Себ устал довольствоваться ручной работой и минетами, и был, к тому же, напуган.
Даже если никогда не говорил этого, Курт всё прекрасно видел.
И, в конце концов, он ведь решил заботиться о нём, разве нет?
Перефразируя то, что сказала Сантана, если делая счастливым его, он сам чувствовал себя счастливым, почему бы не сделать это?
Началось всё как обычно.
Поцелуи, которые становятся более откровенными.
Ласки, которые становятся более непристойными.
Себастиан, который просит о большем.
И Курт, который шепчет «да», вместо того, чтобы остановиться.
Потому что он хотел чувствовать.
Хоть что-то, кроме тоски по Блейну.
Что-то, что было бы хорошей причиной тому, что он остался, помимо чувства долга.
