Курт решил пропустить мимо ушей то, как он его назвал. Он ненавидел это прозвище. Себастиан называл его так в самом начале, когда они только познакомились. Но тогда они были всего лишь двое мальчишек из двух соперничающих школьных хоров, которые не выносили друг друга, и не теряли возможности задеть и обидеть один другого каждый раз, когда пересекались. С тех пор многое изменилось, и Курт задался вопросом, стоило ли заметить, что теперь Себ прибегал к этому прозвищу только когда был очень зол на него или настроен на жёсткий секс, который так любил. Но, возможно, данные детали не касались парня, который, как Курт понял, если знал это прозвище, то, вполне возможно, знал также и когда Себ его использовал. Что немало его задело.
Поэтому он ответил лишь:
– Да, я Курт Хаммел. Его парень.
– Ох, конечно, – произнёс тогда другой почти с ноткой боли в голосе, или так только показалось Курту на мгновение. Затем он продолжил: – Фантастика! Я Блейн, Блейн Андерсон, – после чего, выдержал паузу, бросая долгий вопросительный взгляд на Курта. Взгляд, оставивший того в некотором замешательстве, потому что, казалось, он ожидал чего-то. Затем парень, мотнув головой, продолжил: – И, хотя в этот момент, возможно, так не кажется, я его вполне респектабельный... Ну, ладно, полу-респектабельный... друг из Чикаго!
Минутку. Парень перед ним был Блейн Андерсон? Из Чикаго?
И кто такой, чёрт возьми, Блейн Андерсон из Чикаго?
Курт был практически стопроцентно уверен, что Себастиан никогда не упоминал никакого Блейна Андерсона, но было также правдой, что он часто отлучался, даже на довольно длительные периоды, чтобы проведать своих друзей в Чикаго, о которых, однако, никогда не рассказывал Курту подробно. Всё, что Хаммел о них знал, это что они все являлись бывшими членами Соловьёв, хорового кружка, частью которого был и он сам, когда ходил в Далтон, и которые для него были «симпатичные, просто фантастические парни, ты полюбил бы их, возможно, больше, чем я, Фарфоровый!» Но Себ никогда так и не собрался их ему представить по какой-то неясной причине.
И сейчас перед ним был один из них? Интересно.
Он собирался спросить парня, что он здесь делал, когда шум открывающегося засова привлёк его внимание к квартире 14d как раз напротив его собственной.
О, нет, миссис Бингли проснулась.
– Предупреждаю, у меня есть пистолет! Калибра... Что-то из тех, которые делают много шума, – раздался дрожащий слабый голосок из-за отошедшей со скрипом двери, а морщинистое личико, наполовину скрытое за огромными очками, выглянуло наружу.
– О, Курт, дорогой! Это ты и... – её глаза за громадными линзами слегка прищурились, разглядывая Блейна, – и... и кто это? – спросила женщина.
– Друг Себастиана, мэм, простите, если мы Вас разбудили, возвращайтесь, пожалуйста, спать. Всё в порядке.
– О, милый, я не сплю больше с 1989 года, когда мистер Бингли перешёл в лучший мир. Мой врач говорит, что это невозможно, что к этому времени я бы уже умерла, если бы это было действительно так, но я сказала, что, если он мне не верит, может прийти и увидеть своими глазами, сколько я сплю ночью... нисколько! Так я ему и сказала! Я могу вздремнуть немного, пока смотрю “Jerry Spring Show” или однy из тех абсурдных передач с коробками и полуголыми девицами, но кто же не отключится, лишь бы не видеть эту чушь! Нет, я смотрю повторы “Друзей”. Дождаться не могу, когда Росс и Рэйчел снова будут вместе, они такие милые, эти двое, не находишь, Курт?
– Да, очень милые, миссис Бингли, – ответил Курт без особого энтузиазма.
– Вот именно. И потом ещё “Секс в большом городе”. О, я люблю это шоу. Я бы поладила с такими подругами, знаешь? Хотя, в моё время, женщина рисковала быть преданной анафеме, если только произносила слово на букву «с» – понимаешь, о чём я, нет? – и я даже не хочу думать, что бы случилось, если бы мы одевались подобным образом. Но я бы с ними поладила и, знаешь, даже в те времена я умела приручить мужчину, да, я неплохо с этим справлялась и, знаешь…
– Да, конечно. Миссис Бингли, извините, уже поздно, и я, и Блейн... – перебил её Курт, бросив выразительный взгляд на Блейна, который пытался сдержать смех, – ... нам рано вставать завтра утром. Поэтому, извините, но мы возвращаемся домой.
Затем Курт схватил Блейна за его кожаную куртку и буквально затащил в квартиру.
Он обожал миссис Бингли, это была очень добрая старушка, которая не осуждала его только за то, что он спал с мужчиной, а не с женщиной, и всегда была очень заботлива по отношению к ним с Себастианом, но, когда она начинала рассуждать о своих любимых программах, то могла продолжать часами, а Курту было необходимо выяснить, зачем Блейн сюда явился, чтобы затем отправить его туда, откуда он прибыл, и вернуться ко сну.
Он собирался закрыть дверь, когда миссис Бингли между шокированным: – Как? Спит в твоём доме… этот? – и вполголоса: – И что у него за волосы?.. – задала вопрос, который Курту приходилось слышать часто, и который, несмотря на это, всё ещё ощущался как удар в сердце. Страшный удар в самое сердце.
– Как он, милый?
