Он бы с радостью провёл остаток дня, любуясь на него, и эта мысль заставила его улыбнуться, но потом Тэда полностью заслонил некий колосс, тянувший, по крайней мере, килограммов на сто чистых мышц, только что вышедший из той же машины.
О, Боже, это и есть Чэд?
То есть, Чэд практически сын Сталлоне?
Твою ж мать!
Вдруг гигант быстро обогнул машину, схватил за рукав Тэда, набиравшего в тот момент сообщение на мобильнике, и потянул его подальше от дверей ресторана.
Себастиан увидел, как Тэд рассмеялся, и его сердце болезненно сжалось.
Но эта боль была ничем по сравнению с тем, что он испытал, когда здоровяк, бросив ещё один взгляд в направлении входа в заведение,
вероятно, чтобы убедиться, что никто их не увидит, припал к губам Тэда и вовлёк его в поцелуй, в котором не было ровным счётом ничего от чистой романтики.
Так значит, он опоздал?
Ох, да к чёрту!
Это не имело значения.
Прошло всего пара месяцев, и за столь короткое время невозможно найти настоящую любовь.
Нет, ладно, может и возможно, но, учитывая, что истинной любовью Тэда являлся Себастиан, он сомневался, что у этого гиганта Чэда была хоть какая-нибудь надежда.
Потому что, да, сейчас он, возможно, был несколько не в форме, не таким уж идеальным, со всеми этими шрамами, которые покрывали его тело.
Но он всё ещё оставался Себастианом Смайтом.
И Смайты не опускают руки при первой же трудности.
Он победил кому и уже знал, что ему предстояло в медицинском плане – ещё один нелёгкий бой в ближайшие месяцы – но он не сдался, а поэтому он сумеет победить и этого колосса.
Было только несколько вещей, с которыми он должен был разобраться сначала.
Снова увидеться с Ником и Джеффом, когда тем вечером они заехали за ними в отель, стало для Курта почти потрясением.
Сейчас он помнил гораздо больше и знал, что они уже были знакомы прежде.
С Ником, кроме того, его связывало воспоминание о той ночи, когда они вместе обрабатывали раны Блейна, когда его в очередной раз избил собственный же отец.
Со своей стороны, Джефф и Ник здорово нервничали, потому что знали, что сейчас Курт вспомнил их, и, следовательно, знал, что и они, в некотором смысле, лгали ему.
Но Курт не винил их.
Он очень часто задумывался, что бы сделал сам на месте Блейна, и был убеждён, что единственным ответом, на самом деле, могло быть одно: в точности то же самое.
Конечно, вероятно, он попытался бы найти способ вернуться в жизнь Блейна в какой-то момент.
Но, может быть, и нет.
Нет, если это означало бы заставить его опять страдать. Хотя… разве не этим он занимался сейчас?
Хаммел не хотел об этом думать. Так что, когда друзья вместе с Себастианом вошли в комнату, и Курт заметил, как они напряжены, он сделал единственное, что пришло ему на ум в тот момент.
Бросился им навстречу и обнял.
Что застало их врасплох, но и способствовало ослабить заметное напряжение, которые возникло ещё и из-за того, что Ник продолжал здорово злиться на Себастиана.
Тем вечером Джефф собирался повести их в пиано-бар.
По словам Себастиана, это было частью их таинственного плана.
Там должны были присутствовать также Блейн и Тэд, разумеется, в чём и была, собственно, вся суть вылазки.
Целью было предоставить Себастиану и Курту хорошую возможность проявить себя перед великим шансом, о котором позаботился Купер, и прежде всего, выяснить, были ли хоть какие-то предпосылки для того, чтобы всё сработало.
Что должен был решить Джефф, на которого Купер возложил роль стороннего наблюдателя этим вечером.
Надо сказать, что весь этот план совершенно запутал Финна, который решил для всеобщего блага не участвовать, и вызвал у Курта непреодолимое желание увидеть Купера, чтобы обсудить его абсурдную и опасную задумку.
К счастью, ему не пришлось бы ждать слишком долго.
Сказать по правде, на самом деле, этот вечер больше нужен был Себастиану, чем Курту, который, в любом случае, благодаря Куперу, получил другое приглашение, которое уже решил принять.
Что тоже было частью плана, естественно.
Но идея снова встретиться с Блейном этим вечером слишком радовала его.
Они не виделись всего день, и Курт уже соскучился по нему смертельно.
И у него было так много всего, что он должен был сказать ему, что даже не знал, с чего начать.
– Себастиан, я рискую за один вечер потерять двоих из моих лучших друзей. Обещай, что не выкинешь какую-нибудь глупость, не то, смотри, покалечу и не извинюсь! – сказал вдруг, не выдержав, Джефф, взяв Смайта за локоть.
– Я ничего не собираюсь предпринимать, Джефф. Купер выразился более чем ясно. Сегодня я должен только показаться, просто чтобы они оба знали, что я здесь и что я здесь ради них. Вы поможете мне, а я помогу вам, помнишь?
Джефф посмотрел на него, нисколько не убеждённый этой речью, после чего тяжко вздохнул и сказал: «Пойдём».
И будь что будет.
Себастиан был в аду.
В буквальном смысле слова.
И это не было связано только с ужасной головной болью, что сжимала тугим обручем его череп и, безусловно, делала его чрезмерно чувствительным к душераздирающим воплям, которые участники караоке имели наглость называть пением.
