– За то, что заявился в Чикаго вот так, не предупредив. За то, что заставил выслушать меня. Хотя, нет, за это не буду извиняться, ведь именно этого я хотел, и не заставь я тебя, по своей воле ты бы ни за что не согласился. Я действительно думаю и чувствую всё, что сказал. Я здесь ради тебя, потому что я люблю тебя, потому что я выбрал тебя. Потому что я чертов ублюдок и хочу тебя, и я сделаю всё, чтобы вернуть тебя. Так что… прости меня только за то, что я такой...
– Такой Себастиан Смайт?
– Что ж, думаю, можно сказать и так, – фыркнул Себастиан, чувствуя некоторое облегчение от шутливого тона Тэда.
– Я скучал по этому, знаешь. По этому Себастиану. Другой, с которым я имел дело в последнее время, был не таким… забавным.
– Ну... боюсь, забавным я буду всё меньше, – сорвалось у Себастиана, и это была ошибка, настоящая ошибка. Этого не должно было случиться. Он всегда слишком расслаблялся возле Тэда и иногда забывал опускать некоторые детали с ним просто потому, что не хотел этого делать.
– Что ты имеешь в виду? – тут же спросил настороженно Тэд, но не стал ждать ответа, а сразу же добавил: – Это твои головные боли, так? Я почитал кое-что по этому вопросу, и то, что я нашел... это на самом деле просто головные боли вследствие аварии, Себастиан, или что-то другое?
– Даже не знаю, радоваться ли мне, что ты продолжаешь демонстрировать такую обеспокоенность, даже если не хочешь больше меня знать, как ты утверждаешь, или беситься из-за того, с какой методичностью ты суёшь свой нос куда не просят.
– Это просто головные боли или что-то другое, Бас? – повторил Тэд, как если бы Смайт ничего не сказал.
И Себастиан сдался.
Возможно, потому, что ему было нужно, чтобы хоть кто-нибудь знал. Возможно, потому, что ему было необходимо произнести это вслух. Или, возможно, просто потому, что это был Тэд. Его Тэд.
– Другое.
– Но ты ведь теперь сделаешь операцию, нет?
Себастиан не ответил, и Тэд понял, что, в сущности, именно этого и ждал от него.
– Ты просто идиот...
– … Блейн, вот ты кто – полный идиот! – заявила в качестве приветствия Жанин, врываясь в его комнату даже без стука.
Честно говоря, Блейн ожидал чего-то в этом роде. Или от неё, или от Купера, разница невелика.
Небольшая часть его надеялась на сюрприз в лице Курта.
Нет, враньё, очень большая часть.
– Спасибо, Жанин, я всегда нахожу невероятно трогательными проявления твоей безграничной любви ко мне.
– Какая к чёрту любовь! Я сейчас такой пинок дам по твоей шикарной заднице! Прости, но… может, прекратишь уже изображать последнего мудака, выйдешь отсюда и насладишься всем, что Курт задумал, чтобы завоевать тебя? После всего, что вам пришлось выстрадать, ты этого заслуживаешь, чёрт побери! И он заслуживает второго шанса, чтобы убедить тебя в своей искренности.
– Но…
– Никаких «но», Андерсон! Ты сей же момент перестанешь изображать сосуд мировой скорби и вернёшься в гостиную, точка!
– Это мой дом, и Купер не имел права приглашать тех двоих...
– Ах, бедная крошка. Братик пригласил приятеля-бяку и слишком сексуального парня, перед которым он не может устоять, и теперь Блейни в печали. И вместо того, чтобы реагировать и вернуть своё счастье, сидит здесь и выёживается. Вставай, Андерсон, или я действительно изобью тебя!
– Иди на хуй.
– Я тоже люблю тебя, Андерсон.
– Иди на хуй...
–… Рейчел Берри, от всего сердца, – сказал Финн, обращаясь к надрывающемуся звонком телефону.
Это была Рейчел, очевидно, но он не хотел её слышать.
Он пил уже второй Мохито и понимал, что в этот момент у него могло запросто вырваться что-нибудь не слишком лицеприятное. И это было ни к чему. Складывалось впечатление, что это Рождество и так будет весьма оживлённым для него.
Он осторожно слез с барного стула, и направился к плазменному телевизору в гостиной, который тут же и включил, настраивая на канал Mtv, поскольку знал, что Джон этим вечером будет выступать в одном из их шоу.
Для него было ударом узнать, что в баре пару вечеров назад был и Джон. Он хотел бы познакомиться с ним, потому что обожал песни, которые тот пел со своей группой.
Как только телевизор включился, Хадсон увидел, что певец уже готов начать играть.
Он и сам не знал, зачем это сделал, может, из-за избытка энтузиазма, связанного с алкоголем, но не удержался и крикнул: «Эй! Бегите все, Джон будет петь!» – а затем сел на диван, не заботясь о тех, кто откликнулся на его призыв, даже если в конечном счёте откликнулись практически все.
У Джули слёзы стояли в глазах, а Тэд выглядел на редкость злым, как заметила немедленно Жанин.
– Привет ещё раз, народ Мtv, – говорил между тем Джон по телевизору, и все постарались обратить внимание на него, вместо того, чтобы смотреть друг на друга, особенно Курт и Блейн. – Мы Fenix, и это вы уже знаете, а это – наша новая песня. Песня, которую написал я. Блейн, это для тебя.
http://www.youtube.com/watch?v=MrgALSN6io0&feature=fvwrel
Все повернулись к Блейну, услышав посвящение, которое немного копировало то, что сделал Курт в баре. Суть которого Джон действительно понял, в конце концов?
