Однако он вынужден был признать, что одно сознание, что Курт, заново овладев всеми воспоминаниями и выстояв, несмотря на весь тот ужас, находился где-то рядом и был там ради него, это сознание разрывало его изнутри.
Он изображал безразличие, но это было одно притворство.
Он не мог оставаться безразличным, зная, что Курт поблизости.
Не мог оставаться безразличным, когда телефон звонил, и на дисплее появлялось его имя – доказательство того, что Хаммел не сдавался, но уважал его право выбирать, хочет он слышать его или нет.
Он не был безразличен, когда получал от него очередное сообщение, и уж точно не тогда, когда услышал, как он поёт после трёх лет молчания, только для него.
Но Блейн решил разговаривать и видеться с ним как можно меньше. Прежде всего, потому что как последний дурак додумался бросить ему вызов, заставляя демонстрировать, что он был честен, хотя прекрасно знал, что не сможет противостоять серьёзной атаке Курта.
Доказательством этому послужило то, с какой лёгкостью он позволил вовлечь себя в поцелуй. Тот волшебный поцелуй.
Потому что на самом деле Курт всегда был рядом с ним. Он постоянно был в его мыслях, не оставляя ни на минуту.
– Все хорошо, Блейни? – спросила его мать, и он вдруг понял, что абсолютно выпал из разговора с ней, следуя за собственными мыслями, посреди которых, как всегда, красной нитью проходила одна – Курт.
– Да, мама, конечно.
– Уверен? Ты кажешься рассеянным, отсутствующим, – заметила она, а затем, подойдя к нему и взяв его за руки, продолжила: – Должно быть, тебе тяжело от того, что он здесь, да?
Он не стал уточнять, кого она имела в виду. Они оба и так это знали.
В сущности, с тех пор как Курт появился в его квартире, мать и Тэд были единственными, с кем он мог говорить о том, что испытывал по этому поводу. Насколько чувствовал себя растерянным и напуганным. И в основном поэтому её интересовало, какие именно отношения связывали его с Джоном.
Она ни в коем случае не хотела, чтобы сын ввязывался во что-то, чего по-настоящему не хочет, только чтобы сбежать от того, чего хочет слишком сильно.
Чего никогда не переставал хотеть, на самом деле.
– Иногда больше, чем обычно, – ответил он искренне, уверенный, что она поймёт. – Он решил доказать мне, что явился сюда ради меня и продолжает присылать мне все эти сообщения... господи, иногда мне хочется… – он чуть не ляпнул «припереть его к стене и оттрахать как следует после половины из этих сообщений», и на самом деле весьма откровенных, если не пошлых, но вовремя остановился, вспомнив, с кем имеет дело.
Конечно, его мать знала, что он является сексуально активным, но это вовсе не означало, что ей следовало знать также, насколько именно, или, по крайней мере, насколько хотел бы быть таковым.
Особенно после получения сообщений, в которых Курт подробно описывал, как ему не хватает его языка в определённых местах.
Или других частей его тела в некоторых других местах.
Нет, он всерьёз выбрал путь обольщения, чтобы заставить его понять, что действительно его хочет?
Ну, чего-то ему удавалось добиться таким образом. Сводить Блейна с ума, для начала. Или возбуждать в самых неподходящих местах, в самые неподходящие моменты.
– Это просто странно, вот и всё, – закрыл он тему быстро. Лучше было не углубляться в это.
– Почему? Ты не веришь, что он искренен? Если он вспомнил о тебе, возможно...
– Нет, мама, нет, – вскочил на ноги Блейн. – Ты не... он здесь с Себастианом, ясно? И тот, очевидно, хочет вернуть Тэда, Смайт практически официально объявил об этом самому Тэду. И ты... ты не видела их в том баре. Как они разговаривают, как ведут себя друг с другом. Близость, которая чувствовалась между ними… Нет, мама, я не могу поверить, будто он вот так вдруг... По-моему, Курт просто не хочет оставаться в одиночестве. Вот почему он здесь.
– Я не верю в это, Блейн. То есть, конечно, я не могу знать, что творится у него в голове, но я видела, как он смотрел на тебя в Лайме, когда ещё не знал, кем ты в действительности являешься для него. Уже тогда было очевидно, что его тянет к тебе. Сейчас же... тот факт, что он действительно хочет быть с тобой, думаю, даже не обсуждается. Вопрос в том, чего хочешь ты, Блейни? После всех страданий, через которые ты прошёл, чего ты хочешь на самом деле?
Его. Вот что он хотел бы сказать.
Но вместо этого ответил лишь слабым:
– Чтобы он просто вернулся в Нью-Йорк и оставил меня в покое.
– Это чистейший бред, братишка. Ты от Курта много чего хочешь, но только не того, чтобы он уехал. Ты просто слишком горд или глуп, чтобы признать это, – внезапно прервал его голос Купера, который стоял прислонившись к косяку двери.
Чуть позади него стояла Жанин, помощница Блейна. И его вечная заноза в заднице.
Он не слышал чтобы звонили к дверь, но у Жанин имелся дубликат ключей и она не стеснялась пользоваться ими.
