Того самого Курта, который сейчас стоял перед ней, неловко отвечая на объятия и извинения Джули Андерсон, не отводя ни на секунду взгляда от глаз Блейна. Жанин уже знала его по некоторым фотографиям, но на них был семнадцатилетний мальчик. Тот же, кого она видела перед собой сейчас, был мужчиной.
И если бы кто её спросил, тот факт, что он гей, тоже было пустой тратой ресурсов для женского пола. Курт, Блейн, Тэд… настоящая несправедливость. По крайней мере, Смайт был бисексуалом.
Смайт, кстати, о нём...
Себастиан, казалось, был готов на многое, как и она. Он стоял в сторонке, наблюдая за Куртом и Блейном, которые молча пожирали друг друга глазами. Тем не менее, когда Джули Андерсон, отпустив Курта, набросилась с объятиями на него, радуясь, что может видеть его снова на ногах, он выглядел застигнутым врасплох. Жанин заметила как он с трудом сдержал стон боли и, возможно, слёзы.
И это её потрясло.
Жанин знала, что эта женщина была для него почти второй матерью, и во многом даже гораздо больше, чем его настоящая, но такая реакция всё равно была преувеличенной. Под этим должно было скрываться нечто большее.
Но она надеялась, что это нечто в пределах нормы и вполне контролируемое.
Как, например, поведение Блейна, который намеренно игнорировал Курта, отведя в сторонку Купера, чтобы отчитать за идею с нежданными гостями, не слишком, впрочем, скрываясь, потому что все это услышали, а затем исчезнув в своей комнате, оставляя откровенно разочарованного Курта, тут же поступившего в распоряжение Джули. Жанин расслышала слово «брауни», и, возможно, именно это было на аккуратно обёрнутом подносе, что Курт держал в руках.
Или как шумное появление Тэда, влетевшего в оставленную нараспашку дверь, но моментально затихшего при виде Себастиана Смайта во всей красе. Жанин не удивилась, когда услышала как Себастиан попросил Тэда пойти с ним на террасу, чтобы поговорить. Она знала, что он там и для этого тоже. Однако её поразило, что Харвуд сразу же согласился, не оказав ни малейшего сопротивления.
Она была даже немного разочарована.
Но и рада. Она обожала этих двоих вместе.
– Чудесно! Пока бойни не предвидится. А если что, мы всегда сможем вмешаться, – подвела она итог, обращаясь к Куперу, который, в отличие от неё, не казался довольным. Затем Жанин повернулась в сторону парня, который вошёл вместе с Себастианом и Куртом, и спросила: – Итак, а ты у нас кто будешь?
– Финн Хадсон, брат Курта, – ответил тот, растерянно оглядываясь вокруг. Должно быть, он немного запутался во всём этом бардаке.
– Отлично, Финн Хадсон, брат Курта. Что я могу тебе предложить выпить?
– Самый крепкий напиток, пожалуйста.
– Прекрасный выбор! – сказала весело Жанин, на мгновение задерживаясь взглядом на его лице, между тем как уже начинала готовить один из своих великолепных Мохито, который, может, и не был таким уж крепким, но уж точно был тем, что у неё получалось лучше всего.
Парень был недурён, больше того, даже весьма мил. И потом, у него был несколько наивный вид, что Жанин обожала в мужчинах. Добротный материал, которым можно будет воспользоваться.
– Купер, иди к Курту, я позабочусь о Блейне. Шоу должно начаться, – объявила она вдруг, подталкивая Купера.
– Точно. План Клейн, часть первая.
– Купер, просто иди к Курту и всё, – одёрнула его девушка, а затем, снова обращаясь к Финну, сказала: – Можешь приглядеть вместо меня за баром, сладкий? Клянусь, что потом я дам тебе лучший «Секс на пляже», какой ты когда-либо пробовал. Я имею в виду напиток, разумеется.
Она не стала дожидаться ответа Хадсона.
Того факта, что он поперхнулся своим Мохито, и смущения во взгляде при этих словах, было ей вполне достаточно, чтобы понять, что Финн уловил намеренный двойной смысл фразы.
Похоже, он был не так уж глуп, как казалось.
Над этим можно было поработать.
Каковы его намерения?
Хороший вопрос, один из самых правильных, сказать по правде.
Конечно, он приобретал немного иное звучание, если исходил от матери и брата парня, которого он забыл за восемь долгих лет.
Естественно, они переживали.
В конце концов, когда Курт покинул Блейна, именно им пришлось собирать его по кусочкам.
– Я хотел бы просто... исправить всё.
Курт чувствовал, что не нужно ничего добавлять. Потому что, в сущности, всё заключалось в этом.
Он хотел исправить.
Восемь лет боли.
Восемь лет одиночества.
Восемь лет предательств.
Восемь лет потерянных для любви.
– Почему? – спросил Купер, только что вошедший в кухню.
– Потому что я люблю его и никогда не переставал. Потому что, как и обещал, я не сказал ему «прощай», не по-настоящему. Потому что это Блейн. И быть с ним рядом, действительно рядом – это всё, чего я хочу.
И этот ответ видимо удовлетворил Джули и Купера, которые обменялись понимающим взглядом и светлой улыбкой.
– Я должна извиниться перед тобой, Курт, – сказала затем Джули, и...
– Я должен извиниться перед тобой, Тэд, – говорил тем временем Себастиан на балконе.
– За что?
