Теперь, когда маскировка Сарена по большей части сошла на нет, уличные торговцы и попрошайки почти не обращали на него внимания. Грязный и с синеющий шишкой вместо брови, он представлял для занимавшихся уличным промыслом мало интереса. Последнее, впрочем, было ему только на руку. Когда этот «хитрый» план деталь за деталью вырисовывался в голове у спайранца, он совершенно упустил аспект того, что вся эта затея могла вызвать весьма явное неодобрение со стороны стражей порядка. Нет, разумеется, то, что он делал до сих пор их беспокойства бы не вызвало — стража стала бы участвовать в их потасовке только происходи всё это дело на одной из центральных улиц. Даже если сейчас один из разбойников и решит сообщить о не в меру резвом «госте» Озера Туманов властям, вряд ли кто станет искать Сарена по грязным улочкам и закуткам Ржавки. Несмотря на всю видимость порядка, что царил на улицах, город этот отнюдь не был образцом порядочности, да и вряд ли когда-либо являлся таковым за всю свою историю. Просто здесь тёмные дела творились с большим изяществом и размахом, что ли. Бандиты могли пересчитать рёбра незадачливому визитёру, а карманники — существенно облегчить кошелёк неосмотрительного прохожего, но убийства здесь были большой редкостью. Озеро Туманов было скорее главным местом совершения сделок во всей Гидонианской Империи. Сделок, в своём большинстве, нелегальных.
Вполне естественно, что в такой атмосфере «спокойного беззакония», никто не собирался защищать получивших по голове разбойников. Другое дело, что план Сарена предусматривал теперь визит к Раму «Жабе», который был отнюдь не бандитом, а одним из звеньев длинной торговой цепи. Честным человеком, который, правда, вёл не всегда честные дела. Повод для визита здесь не имел особой важности, главным было другое — тон предстоящего им разговора. Который, к слову, обещал быть скорее агрессивным. Подобное как раз и могло заинтересовать стражей правопорядка. Да что там, даже вызвать вполне уместное негодование, ведь именно владелец ломбарда являлся одним из спонсоров их сытой и счастливой жизни. Причём далеко не в форме налогоплательщика.
Сарен остановился перед дверью ломбарда. За мыслями дорога пронеслась совершенно незаметно. Хотя может быть просто он всё это время петлял вокруг лавки?
«Четыре удара: два быстрых, два медленных» — повторил про себя наёмник. Подумав немного, он добавил: «а потом начинай молиться, чтобы это не было командой заряжать арбалет».
Мужчина ударил по тяжелой двери четыре раза — всё как и сказал ему разбойник. Какое-то время изнутри не раздавалось ни звука и Сарену оставалось только гадать, чем в этот момент был занят торговец. Да и на месте ли он вообще?
Донёсшиеся из-за двери звуки шагов подтвердили — Рам был тут. И сейчас ему предстояло поплатиться за опрометчивое решение не ставить на дверь глазок. У его предшественника, насколько помнил Сарен, на этот случай в ломбарде жил целый выводок крыс, из-за которых старик Кох и получил своё прозвище. Они начинали истерично пищать и прятаться, когда к ломбарду приближались незваные гости. Работало безотказно. Во всяком случае — так утверждал сам Кох. Рам «Жаба», как оказалось, животных не любил, а глазок на дверь поставить не удосужился, ибо думал, что живёт в гораздо более спокойные времена. И в этом он был почти прав.
— Где вас так долго носило, шельмы? Вас только за смертью посыл… — торговец осёкся на полуслове, да так и застыл с открытым ртом. Глаза его расширились от накатившей волны страха — «Жаба» ждал совсем
— Я тут подумал над твоим предложением, — как ни в чём не бывало произнёс Сарен и лицо его озарила добродушная улыбка. Последняя особенно хорошо сочеталась с размазанной по лицу кровью из рассечённой брови.
— К-каким ещё предложением? — немного заикаясь, спросил торговец.
— Насчёт кольца, разумеется, — наёмник запустил руку в карман сюртука и извлёк оттуда предмет их обсуждения. Продемонстрировав его стоявшему на пороге торговцу, Сарен добавил, — мы так и будем разговаривать в дверях? Или может уже пригласишь внутрь?
Сказана последняя фраза была вполне обыденно и без тени агрессии, однако Рам прекрасно понял, что другого ответа как «да, конечно» она не предполагает. С очень большой неохотой он подвинулся в сторону, пропуская спайранца внутрь. Но тот не двинулся с места.
— Только после тебя, — всё с той же улыбкой на устах сказал он.
«Жаба» вновь повиновался. Шёл он медленно, опасливо втянув голову в плечи, отчего ещё больше походил на амфибию, от которой пошло его прозвище. Зайдя за стойку, он собрался было сесть на свой табурет, но Сарен жестом остановил его:
— Лучше мы всё обсудим стоя. И руки на прилавок, пожалуйста, — доброжелательность испарилась из его тона быстрее, чем капелька ртути в солнечный день.
И в третий раз Рам повиновался. Теперь, правда, страх его достиг такого предела, что молчать он уже просто не мог:
