— Ну, а дальше всё пошло как по накатанной. Как только через лес начали сновать туда-сюда контрабандисты и просто мелкие дельцы всяким хламом, сюда тотчас же подтянулись и разбойничьи банды. Первые пару-тройку лет с этой напастью кое-как справлялись: мелочь сбивалась в группы и нанимала с собой отряды охраны, а те что посерьёзнее — решали эти проблемы каждый по-своему. Мало кому хотелось навлекать на себя гнев Экзо ради сиюминутной выручки, а масори просто не пользовались дорогами, идя напролом через самую чащу.
При этих словах Квар издал некое подобие сдавленного смешка. Сидевшие вокруг костра разом обернулись на лягушку. Однако тот лишь пожал плечами в ответ, не став ничего объяснять.
— Правда, Сарен, чтобы тебя не обманывать, сами мы всего этого не застали. К тому моменту, как мы присоединились к Синдикату и начали работать, маршрут этот уже лет семь как был закрыт, — продолжал Реммонд.
— С чего вдруг, всё же было так хорошо? — удивилась сидевшая до того в безмолвии Веспер.
— Всё идёт своим чередом. На каждого полудурка находится ещё больший «умник». Сюда заявились Алые Кушаки и им до Экзо и его «возмездия» не было ровным счётом ни-ка-ко-го дела, — вполголоса проговорил Кайрен.
Реммонд и Йолли неодобрительно покосились на него.
— Алые Кушаки долгое время были самой свирепой бандой головорезов во всей Империи. Их насчитывалось не много, ни мало — больше полутора сотен человек. Целая небольшая армия! Этот лес они знали как свои пять пальцев и охоты устраивали здесь не хуже, чем императорское семейство за несколько веков до них, — пояснил контрабандист, — поговаривали даже, что своё название они берут от одного дикого обычая: окрашивать полосу белой парусины кровью первой убитой жертвы.
— Ага, а потом кровь эта магическим образом никогда не сворачивалась, вечно оставаясь алой… Страх то какой… — Кайрен от души рассмеялся.
— Господин Таннис, ну нехорошо же, — Джером легонько толкнул имперца под бок.
— А по-моему, он всё верно говорит, херня это какая-то, а не история. У них кушаки в жизни бы алыми после такой «покраски» не остались! — тут же возразил своему товарищу Боливар.
— Эй, ребят, да какая к черту разница?! — начал раздражаться Реммонд, — подпоясаны они были красными лентами, а легенду под это тебе любой пьянчужка и без кровавых жертвоприношений придумает — только знай, подкидывай ему на выпивку порой.
— Если позволишь, отсюда я продолжу сам, — вмешался Кайрен, — скучную часть ты рассказал, так что твоя помощь более не потребуется.
— Замечательно, а то я уже начал мнить себя кем-то важным, с таким-то вниманием к собственной персоне. Не создан я для этого, — съехидничал Реммонд.
Кайрен совсем пропустил его едкое заявление мимо ушей, тут же подхватив историю как ни в чём не бывало.
— В общем, хозяйничали они тут несколько лет кряду, пока только самые отчаянные через лес ходить не начали. Даже Экзо, и тот рукой махнул, после того как тысяч двадцать золотом потратил на их истребление. Так и сказал: «Мне мои люди дороже любых денег. Ноги их в этом лесу сраном больше не будет!» Он тогда ещё знатно разругался со Свободной Компанией, иначе и не скажешь: они ему за баснословные деньги личную армию организовали, а Алые Кушаки их порезали, заодно и караванщиков прихватив. Ух, Сарен, никому не пожелал бы я видеть в тот момент Экзо — он тогда каменную стену в своём доме в крошку измолотил от злости. Стоит отдать ему должное, правда, — всех своих, кто лес преодолел при Алых Кушаках, он отправил на бессрочный отдых, назначив каждому по полсотни золотых в месяц жалованьем до самой смерти.
Сарен только присвистнул от такого заявления. Пятьюдесятью золотыми в месяц с трудом могли похвастаться даже высокопоставленные чиновники Гидона, а вполне ещё трудоспособных контрабандистов Синдикат с лёгкой руки отправлял отдыхать до конца их дней за пережитый ужас. Вот и думай, как говорится, туда ли ты пошёл, особенно после таких то историй. Как бы там ни было, Экзо Бати начинал нравиться спайранцу всё больше и больше.
— Всё верно ты подумал. Экзо хоть и отбитый на всю голову, но щедрости ему не занимать. Да чего таить, я право в жизни не видел, чтобы кто-то за каждого своего человека так убивался, как он, — заметил Кайрен.
— Тут я с тобой соглашусь, — подал голос Оливер Мунн. До этого момента маэстро молчал, внимательно следя за ходом беседы, — многим стоило бы у него поучиться.
— Каким бы замечательным не был наш бессменный лидер «серых» торговцев, даже ему Алые Кушаки оказались не по зубам, — пожал плечами Кайрен, — однако всё изменилось буквально в одночасье. Лес перестал быть опасен. Но ходить сюда тоже перестали, кстати, даже самые отчаянные. Такой вот, понимаешь ли, оксюморон. Зато из безымянного, он хоть названием обзавёлся.
— Что-то я ничего в этой истории не понимаю, — Сарен покачал головой.
