При упоминании «Соловьёв» Сарен встрепенулся, сосредоточенно вслушиваясь в каждое слово. Рассказанные у костра страшилки вдруг начали приобретать вполне реальные, а оттого пугающие очертания. Что там сказал Кайрен — следы пальцев, сверхъестественный ужас? Наёмник нахмурился. Желание узнать побольше конкретных подробностей боролось в нём сейчас с осторожностью. За такими расспросами он вполне мог сболтнуть о себе чего лишнего. Но разговор уже сменил тему. Вслед за этой историей последовала ещё одна, а потом другая, третья… Контрабандисты без особых усилий прикончили припасённую бочку вина и открыли следующую. Костёр освещал их составленную из фургонов «крепость» мягким светом, а импровизированные стены неплохо удерживали тепло внутри очерченного круга. На какой-то момент Сарен перестал следить за ходом разговора, заметив только, что все стали говорить одновременно, разделившись на несколько групп. Кайрен спорил о чём-то с Реммондом и Оливером, в то время как Йолли тихо перешептывалась в стороне с Летицией, заплетая красивые золотистые волосы девушки в замысловатую косу. Оставшиеся в стороне Боливар с Джеромом вовсю резались в карты, пододвинув к себе только что откупоренный бочонок с вином. Веспер нигде не было видно, скорее всего девушка отошла в фургон. Квар тем временем пододвинулся поближе к костру и задремал — его сморили исходившее от огня тепло и сытный ужин.
Спайранец улыбнулся.
Он поймал себя на мысли, что это путешествие ему чертовски нравится. За полторы недели в пути, он успел хорошо подружиться с труппой маэстро Мунна. Кайрен не соврал — контрабандисты действительно оказались на редкость душевными людьми. Несмотря на все невзгоды, что свалились на их головы, они были добры и открыты. В их глазах не было злобы и предвзятости, которую он так часто видел раньше. Словно маленькое судёнышко посреди яростного, бушующего океана, их караван двигался через готовившуюся к войне Империю. Двигался так, словно никакой войны не было и в помине. Это было настолько странно и одновременно так притягательно, что наёмник не мог отделаться от бессознательного желания задержаться здесь подольше, растянуть их путешествие ещё на несколько дней. Но вместе с тем, как сменяли друг друга пейзажи, оставаясь далеко позади, столь же неизбежно подходило к концу и их путешествие.
Движение содержало в себе вполне ясное послание — жить здесь и сейчас, потому как каждый момент безвозвратно уходит в прошлое.
Сарен знал, что они уже не сядут точно так же вокруг одного большого костра, а даже если и сядут — это будет уже совсем по-другому. Захлестнувшая его было тоска сменилась приятным осознанием того, что именно в этот миг он был счастлив.
Спайранец попал в самую точку, когда подумал, что тот вечер уже не повторится. На следующий день их жизни снова вошли свой привычный ритм. Видимый финал их путешествия начал тенью маячить вдалеке, как только лес стал редеть.
Озеро Туманов не просто так носило своё название. Город стоял на образованных горячими источниками озерах у самого подножия Спайранского Хребта. Его нижний уровень охватывали полтора десятка небольших «островов», что были соединены между собой многочисленными мостами и верёвочными переходами. С каждого из них вверх уходили мощные опоры, на которых держались средний и верхний уровни Озера Туманов. Город стремился ввысь, в прямом смысле слова взбираясь на отвесные склоны гор. Его острые шпили цеплялись друг за друга опорными канатами, прочно укореняясь в скальных породах.
Этот город был самой северной точкой во владениях Империи и со Спайранского Хребта. Его чёрные шпили непрестанно подвергались безжалостным атакам ледяных ветров, способных проморозить человеческое тело насквозь всего за пару часов. Вода в озерах же, напротив, подчас могла быть близка к точке кипения. Эта разница температур была виной тому, что имперский город был вечно сокрыт от чьих-либо глаз плотной пеленой непроницаемого тумана.
