– Значит, там жуткая темень! – продолжала она капризно. – Посмотри, какая кругом растительность!
– Ну, если ты настроена так враждебно, давай вообще не будем смотреть. Поехали. – Дмитрий шагнул к машине.
– Да нет! Ты неправильно меня понял! – Саша как будто испугалась чего-то… Того, что своими придирками она обидела Дмитрия или… что все эти придирки приведут к неожиданно грустному финалу? Хотя почему неожиданно? В который раз за сегодняшний день она ощущала хрупкость происходящего между ними. – Просто хочется учесть все минусы, – заговорила Саша быстро и настойчиво. – В том варианте минус налицо. Проезжая часть, шум – все понятно. Но здесь со временем свои минусы могут обнаружиться.
Они поднялись на третий этаж, отыскали нужный номер и коротко позвонили в бронированную, обитую темно-зеленым дерматином дверь.
Теперь все в ее жизни зависело от этой квартиры.
А квартира-то… покои добропорядочных советских мещан, не желающих задерживаться в постсоветской России. Саша несколько раз обошла темные, заставленные ореховой лакированной мебелью комнаты. Одна – комната как комната. Вторая – некогда большущая, с двумя окнами, перегорожена пополам. В большей – проходной части – горки, прилавки, витрины, буфеты, темные бархатные кресла. Это гостиная. А за ней милый уголок, где розовый шелк маленьких бра нежно отражается в слегка потемневшем зеркале… Уголок, дорогой сердцу хозяев, – супружеская спальня. Хозяйка, похожая на рыбу камбалу, суетится, распахивает дверь: не стесняйтесь, мол, проходите… А можем и с обстановкой продать! С обстановкой – это значит с лакированной двуспальной кроватью, с трехстворчатым во всю стену шкафом, с темным зеркалом…
Саша ничего не ответила и снова принялась ходить по квартире, пытаясь представить себя хозяйкой и женой. Забрела на кухню, постояла в салатовой кафельной ванной, увидела в зеркале худенькую, светловолосую девушку немного в стиле унисекс и решила, что на эту роль она не подходит явно.
