В последнее время Дмитрию приходилось много заниматься делами фирмы. Этого настоятельно требовала сама фирма, грозя в противном случае быстрым увяданием и даже развалом. Предприятие должно непрерывно развиваться. В каком же направлении его развивать?
В начале лета Дмитрий запал на роскошные салазкинские интерьеры. Его вновь, как и раньше, потянуло к красивому, изящному эксклюзиву, в сравнении с которым «фараоновское» ДСП смотрелось комически жалко.
К тому же, думая о Саше, он неизменно видел ее в салазкинской таинственной обстановке, среди инкрустированных буфетов, резных диванов, расписных комодов. Антикварная мебель была неотделима от нее, сделалась памятью, даже символом Саши.
Вернувшись в Москву, Дмитрий со свойственной ему горячностью принялся за осуществление своей мечты.
Однако его быстро постигло разочарование. Не только подобного производства, но даже мастеров такого класса в России не осталось. Мебельное искусство умерло.
Кто будет сейчас сушить лес по сто лет? И на сколько же потянет скромный гарнитур из такого леса? Но ведь и обивка была также ручной работы – мастер ткал лишь десятую часть дюйма парчи за день.
А для того чтобы сделать действительно настоящий стул, кресло или диван, нужно хорошо понимать человеческое тело, уважать, чувствовать и любить человеческий зад. Русские мастера умели разговаривать с деревом… А старые мебельные лаки! На полировку можно лить кипяток. Секрет приготовления и нанесения лаков был утерян прежде всего.
Сходные мысли об утраченном искусстве старинных портных высказывал К.С. Станиславский: «В музейных костюмах есть тонкости в линии и в кройке, которых уже не улавливают современные портные. Чтобы постичь их, нужен художник и артист. Вот этот-то секрет, это «что-то», мы и искали тогда. Все издания, гравюры, музейные предметы, монастырские ризницы были изучены нами. Однако нам так и не удалось скопировать эти археологические образцы». Даже скопировать не удалось!
Салазкинские интерьеры – это лебединая песня русского искусства.
Дмитрий кинулся на Запад. Но ничего, кроме умелого позиционирования и практицизма, здесь уже не осталось. Искусство уступило место дизайну. На смену художнику пришел господин оформитель.
