Сейчас и навечно полностью

– Черт, не говори так, – прошептала я. – Или нет, я хочу это услышать. Часть меня хочет, чтобы ты продолжал говорить, потому что это невероятное чувство, осознавать, что я могу… быть такой для кого-то. Для тебя. Но это все усложняет.

Он опустил взгляд в землю и скрестил руки на груди, собираясь с духом.

– Просто скажи мне правду. Ты встречаешься с кем-то еще?

– Нет, – ответила я. – Я…

На телефон пришло уведомление, и я, не глядя, поняла, что это Макс. Он получил новости о переводе на другую работу. Я замерла, выражение лица Сойера словно окаменело. Редкие мгновения уязвимости в его глазах испарились. Он снова возводил стены вокруг себя, кирпичик за кирпичиком. Еще одно сообщение, звонок после.

– Это он, не так ли? – спросил Сойер.

– Да, но он не… Я не встречаюсь с ним. Я ни с кем не встречаюсь.

– Тогда кто он?

– Друг, честное слово. Он… не тот, за кого ты его принимаешь.

Сойер поднял руки, отступив на несколько шагов.

– Я больше не знаю, что думать. – Мой телефон все продолжал звонить. – Ответь, – сказал он, повернулся и зашагал прочь.

Я молча наблюдала, как он уходит, слова застряли в горле. Телефон замолк, через секунду звук раздался снова.

– Привет, Макс, – мягко сказала я.

– Эй, Дар, – прозвучал взволнованный, запыхавшийся голос. – Решил набрать тебе первой. Я должен был рассказать тебе. Это кажется нереальным, пока не скажу.

– Ты получил работу?

– Я получил работу. Они сказали, что могут вызвать меня в любой момент. Осталось закончить кое-какую бумажную волокиту и связаться с Сиэтлом, но, черт возьми, я смог!

Я прильнула к стене «Нопы», плечи подрагивали, когда я произносила слова:

– Я так рада за тебя. Так счастлива и раздавлена одновременно.

– Знаю, – ответил он. – Мне очень жаль, но я должен поблагодарить тебя.

– Поблагодарить меня? За что?

– Вот черт, подожди. Ты ведь на свидании с Сойером? О боже, я идиот. Так разволновался, что обо всем забыл. Блин, прости…

Я покачала головой.

– Все в порядке. Оно закончилось.

«Все кончено».

– Что не так? Что случилось?

– Я не могу сказать ему, Макс, – высказалась я. – Не могу. Я пытаюсь, но слова застревают в горле. Он будет смотреть на меня так же, как и члены моей семьи, и это уничтожит меня. – Вздохнув, я утерла нос ладонью. – Он решил, что мы с тобой встречаемся.

– И не мечтай, – сострил Макс, что вызвало у меня улыбку. – Дар, ты должна рассказать ему правду. Ты знаешь, что должна.

– Знаю, – ответила я. – Ты прав. Ты был прав во всем.

– Конечно я был прав, но так трудно за всем уследить. В чем еще я оказался прав?

– Помнишь про то эмоциональное дно, о котором ты говорил?

– Ага.

– Я стою на краю пропасти и смотрю прямо в него. Балансирую, – мой голос был едва слышен. – Достаточно одного толчка, и…

– И?..

– Я упаду.

Домой я возвращался в полном одиночестве, проклиная себя за то, что позволил вечеру разбиться вдребезги: крушение идеальной ночи стало для меня горькой пилюлей, которую я был не силах проглотить. Раньше я никогда не позволял себе ухаживать за женщиной. Смерть мамы научила меня тому, что излишняя забота несла в себе опасность. А мне и так приходилось жить с постоянным страхом, что Молли вернется в любую минуту и будет бороться со мной за Оливию. Такая нагрузка уже излишне сказывалась на моем сердце, но Дарлин…

– Черт подери, – пробормотал я.

Она смогла преодолеть все мои внутренние барьеры, и теперь одна мысль о том, что она с другим мужчиной, была для меня как удар ножом в грудь.

«Она была расстроена, а ты взял и ушел».

Инстинкты просыпались, и стальная клетка снова возрождалась вокруг моего сердца, изменяясь с каждой минутой. Я был глупым оптимистом. Отвлекся от приза и тут же получил за это по заднице.

Генриетта планировала оставить Оливию на всю ночь у себя, но я пошел и забрал ее, пробормотав какую-то нелепицу о том, что Дарлин приболела и все отменилось.

Мы вернулись домой, где я накормил Оливию и уложил в кроватку.

– Только ты и я, – сказал я, смахивая каштановые волосики с ее глаз, пока она засыпала в своей кроватке. – Я позабочусь о тебе, Ливви. Мы почти на финишной прямой.

Я надел пижамные штаны и футболку и сел за стол, разложив перед собой учебные материалы. Оставался последний экзамен, задание судьи Миллера и экзамен в Сакраменто. И мне следовало свести отвлекающие факторы к минимуму.

Я попытался сосредоточиться на учебе, но мое глупое сердце разрывалось от боли, а услышав шаги Дарлин по лестнице, я боролся с желанием вскочить и выяснить с ней отношения. Или утешить ее. Не знаю, чего именно хотел.

В любом случае, я не сделал ничего из этого.

– Чтоб меня, – пробурчал я себе под нос.

Я взял свой ноутбук и открыл документ, где приступил к выполнению задания судьи Миллера, когда писать от руки не получалось. Печатать тоже не удалось.