Чего угодно ожидали рыцари во главе с Сабельником, но только не этого крика! «Именем Тампля!» – кричал поднимавшийся на гору человек голосом того, кому положено было погибнуть в пустыне от рук воинов Салах-ад-Дина. Человек поднимался пешком – лошади на Голгофу не шли, слишком круто для них, да и копыта легко сломать в пористой поверхности. Шел на огонь факелов и продолжал кричать: «Именем Тампля!» За ним двигалось два десятка рыцарей при полном боевом облачении. «Призрак посланника Ордена призвал Тампль к мечу!» – с внезапным для него самого спокойствием подумал Де Сабри и поудобнее взялся за рукоять своей кривой сабли, за виртуозное владение которой и получил свое прозвище.
Посланник Западного Крыла Ордена, отправленный Магистром Восточного Крыла на верную смерть в пустыню, живой и в сопровождении двух десятков тамплиеров поднялся наконец на самую вершину, туда, где расположилась круговая оборона Де Сабри. «Может, в этом заключалась ловушка первого из гашишшинов – свести меня в бою с Первым Мечом Тампля, которого у меня чуть не получилось сжить со свету? Ну что ж, от схватки Де Сабри никогда не бежал!» – подумал Сабельник и, дождавшись, когда Посланник Западного Крыла приблизится на расстояние глубокого выпада, но не дожидаясь, пока тот откроет рот, атаковал пришедшего. Это послужило сигналом для его бойцов – запели арбалетные пружины, и несколько рыцарей, пришедших с посланником, упали на землю. Остальные бросились вперед, обнажив мечи. Первый Меч Тампля отразил своим тонким клинком атаку Сабельника, крикнув ему по-французски: «Сдавайся, предатель, и тебя будет ждать на рассвете Божий Суд!»
– С чего это я должен тебе повиноваться, призрак? – спросил Де Сабри, предпринимая очередную атаку на противника и надеясь достать кончиком клинка его горло.
– С того, что здесь тебя ждет засада! – ответил Первый Меч Тампля, принимая удар на свой тонкий клинок. Совершив почти незаметное движение запястьем, он выбил из руки Сабельника оружие.
Джаллад-Джаани, сидевший всё это время в глубокой расселине, почти что небольшой пещере, слышал звуки боя прямо над своей головой. Он, к своему стыду, плохо понимал франкский язык, но прекрасно понимал, что случилось что-то неожиданное, а потому настала пора действовать. В одно движение он высек искру и пустил огонь тлеть, пожирая длинные, пропитанные маслом запалы. Запалы шли к заложенным по всей вершине горы кожаным мешочкам с взрывающимся порошком, изготовленным им по рецепту страны Чин. И выпрыгнул из своего убежища, очутившись прямо перед Рыжим Магистром, за спиной у неизвестного человека, держащего клинок странного, тонкого меча у самого горла Сабельника.
Джаллад-Джаани вскинул руки, и две отравленные арбалетные стрелы вырвались из своих лож... чтобы вонзиться в глаз и горло бретонца, бросившегося вперед и заслонившего собой хозяина. И тут раздались взрывы...
Бывшая монашка, схватившись за голову, с воем кинулась на землю.
Один из зарядов взорвался прямо под ногами у бойца из отряда Сабельника, который отбивал атаки наседавшего на него тамплиера, пришедшего с Посланником. Взрыв подбросил человека высоко вверх, оторвав при этом обе ноги до самых колен...
Осколки камня, разлетающиеся вокруг, ослепили нескольких воинов. Острым краем кусок базальта прошел по шее сенешаля Тамплиеров, пытавшегося этой ночью доказать свою верность Ордену в глазах у Посланника Западного Крыла. Рассеченная вена брызнула в ночь фонтаном черной крови...
Бывший Шут успел повернуться и увидеть, как высокая фигура в плаще с капюшоном, скрывающим лицо, метнула кинжал... Попытался отбить летящий клинок своим мечом. Сталь звякнула о сталь, но сила броска позволила кинжалу долететь до Сабельника и оцарапать щеку. Выставив свой клинок вперед, Первый Меч Тампля атаковал гашишшина...
Джаллад-Джаани ожидал чего угодно, но не этого. Человек перед ним двигался быстро, как змея. Пришлось отступить на шаг назад, чтобы уйти от смертоносного острия, почти доставшего грудь... И тут под ногами что-то коротко зашипело, и мир рухнул сначала в огонь, потом во тьму, оставив только невыносимую боль ниже колен.
Боль от яркой вспышки пронзила глаза Первого Меча, уже свыкшиеся с темнотой... затем острая боль ударила стальной латной рукавицей в затылок. Рукавица была на левой руке Сабельника. Он хотел было сломать шею упавшему противнику ударом кованого сапога, но неожиданная слабость охватила всё его тело, ставшее вдруг невыносимо тяжелым... грузным... неподвижным... Рыжий Магистр, потеряв сознание, рухнул рядом с бывшим Шутом. Рана на щеке, оставленная кинжалом гашишшина, горела холодным огнем...
