Джаллад-Джаани исчез не сам. Бывшая монашка видела, как некий юноша, по ее словам – почти что отрок, забрал раненого гашишшина с собой сразу после взрыва, как только Первый Меч и Де Сабри упали там, на вершине Голгофы. Еще она рассказывала о том, что этот же юноша ей привиделся в Башне Палача. Возможно, он же забрал и Копта? Но зачем ему мертвец? Слишком много вопросов, на которые почти невозможно найти ответ. А новому Магистру предстояло еще много дел. Несмотря на то, что Ордену удалось не позволить королю вмешаться во внутренние дела Тампля, заставить его заключить мир с Салах-ад-Дином не получилось. Вмешался Рим, вечно недовольный политикой Ордена и идущий на всё более открытое противостояние. И всё же Лев Пустыни освободил тамплиеров, находившихся у него в плену. Он прислал их в Иерусалим, к новому Магистру Ордена, в сопровождении всё того же Акына-Сказочника. Базарный рассказчик, грустно улыбаясь, пожелал Первому Мечу Тампля удачи, сказав, что покидает Иерусалим и отправляется навестить приболевшего старого друга. Уходит из Пустыни – в Горы, так он сказал, этот удивительный человек с раскосыми глазами и плоским лицом, посмеиваясь в жидкую бороденку. Когда он покидал город через Восточные Ворота, говорят, опять пел что-то на своем кипчакском языке, из которого даже туркмены понимали лишь несколько слов, да и те – бранные...
И всё же на Святой Земле воцарился мир. Пусть шаткий и хрупкий, не скрепленный договорами и королевскими обещаниями, но мир вернулся в эту землю. Жизни многих достойных рыцарей, страх, навсегда поселившийся в душе прокаженного короля, ужас, что люди стали испытывать, проходя ночами мимо Голгофы, – вот во что обошлось это исцеление, но яд скорпиона стал тем лекарством, что излечил, пусть и временно, этот город от безумия...
