По пути в Иерусалим они всё больше разговаривали. Она охотно делилась с ним всем, что узнала о жизни сарацин за время своих скитаний. Интересовалась и его судьбой, и даже спросила, не послушник ли он, уж больно на монаха поведением и манерами похож. Смутившись так, что даже сквозь пустынный загар стало видно, как он покраснел, гасконец рассказал свою историю. Второй, и последний сын гасконского дворянина, владельца поместья Бурдейль, он и вправду хотел стать монахом. Словно перст судьбы, в его жизнь вмешалось провидение в виде папского письма королю с просьбой об учреждении аббатства на юге франкских земель. И лишь стоило начаться строительству этого аббатства, что получило название Брантом, как юноша всем сердцем пожелал податься в послушники и служить Господу Христу и Матери Церкви. Немалое влияние на его решение оказывала и жизнь в замке отца, всегда в тени старшего брата, благородного и достойного рыцаря, лучшего охотника и наездника во всей округе. К тому же отец, засомневавшись в супружеской верности своей жены во время своего участия в походе против испанцев, после чего и родился второй сын, всё свое наследство завещал старшему. Наказать жену он не мог, поскольку она приходилась первой фрейлиной матери нынешнего короля, однако младшего сына чурался, и решению того идти в монахи вовсе не противился. Около года юноша провел как послушник, при братии, и уже готовился принять постриг, как пришла весть из Испании, куда во второй поход отправился отец, забрав с собой еще и старшего сына. Дело в том, что имение было разорено расточительством двух благородных рыцарей, и владетель Бурдейля решил, что сможет вновь стяжать себе славу и богатство на ратном поприще. Однако сложилось так, что оба они погибли в этом походе от рук всё тех же басков, добыв, быть может, какую-то славу, но уж никак не богатство.
