Лишний день отдыха обошелся им слишком дорого. Как впоследствии выяснилось, нанятые гасконцем еще в Иерусалиме, в самом начале этой миссии, проводники-бедавины служили Льву Пустыни, были его шпионами и обо всем донесли своему повелителю. Во время дневного привала, когда большинство рыцарей отдыхали от пустынного зноя в своих шатрах, на лагерь был совершен налет. Это были не воины пустыни, кочевники из многочисленных кланов бедави, но разведывательный отряд армии самого Айюбида, известного во всей Палестине, как Праведник Веры, Салах-ад-Дин! Искусные воины, они напали врасплох и, пользуясь помощью проводников, смогли захватить всех рыцарей живьем. Лагерь самого Льва Пустыни был не очень далеко от Иерусалима – всего в десяти днях пути. По дороге с пленными обращались достойно их званий, когда же прибыли в стан Льва Пустыни, тот разрешил своим военачальникам-сардарам обменять почти всех рыцарей на достойный выкуп. Почти – потому что Рыжую собирался взять себе в наложницы один из шейхов-бедави, союзников Салах-ад-Дина, и юный гасконец, чтобы спасти свою протеже, был вынужден рассказать вождю сарацин, о чьем благородстве был наслышан, историю этой женщины. Он надеялся, что Салах-ад-Дин захочет выменять ее на достойный выкуп, и был удивлен решению того оставить женщину при себе. Праведник Веры и слышать не хотел ни о каком выкупе, заявив, что, быть может, ключ к миру на этих землях сейчас лежит в утробе рыжеволосой прачки. Юный оруженосец был человеком чести и не мог бросить женщину, которую ему поручили спасти. И тогда гасконец из Бурдейля попросился остаться. Он с самого начала пленения скрыл от Льва Пустыни свое рыцарское звание, сказавшись монахом-францисканцем. Салах-ад-Дин, возможно, поверил, а может, просто не стал обличать его во лжи, однако дал свое позволение и даже приблизил к себе, сделав своим летописцем.
«Возможно, – говорил он, – Всевышнему угодно, чтобы хроники ваши и этот ребенок стали первыми камнями, из которых мы построим храм мира на этой истерзанной войнами земле!»
Через три месяца, в удобном и просторном шатре, под приглядом лекарей, предоставленных Львом Пустыни и Праведником Веры Салах-ад-Дином, Рыжая прачка из Вельша разродилась здоровым мальчиком. Имя ему мать давать отказалась, сказав, что сделать это должен его отец, когда, с Божьей Помощью, однажды соединится со своим отпрыском. Сарацины же, по слову Льва Пустыни, называли его Фатих, что означало – Первый.
<p>I. ПЕРВЫЕ АККОРДЫ – РИМ</p>
