«Саладин ведет свою армию к Иерусалиму. Средь сарацин говорят, что город подвергся нападению христианских отрядов-крестоносцев, однако сие мне кажется сомнительным, ибо город и так находился под властью христианского короля, так зачем же христианам брать его штурмом? Однако Саладин весьма разгневан и неоднократно молвил как на военных советах, так и в беседах своих, что ежели обнаружит смерть и грабежи магометан иерусалимских, то кару проявит жестокую. Зная, что помимо короля иерусалимского, град надежно защищен волею могучего и мудрого Магистра тамплиеров, хранящего мир в городе промеж христиан, иудеев и магометан, возможность таковых событий кажется мне сомнительной...» – писал далее шевалье.
* * *«Ужас и печаль пронзают мое сердце христианина при виде содеянного братьями по вере в сем священном граде! Саладин намерен был вершить жестокую кару над христианами, однако со стыдом в душе должен признать, что благородство сего мужа превзошло равных ему по званию средь христиан. Ибо, как и обещал он при взятии града защитникам его, за сдачу дозволяет он всякому христианину покинуть Иерусалим живым, с семейством и добром, и, собравшись караваном, следовать до земель, где будут они под защитой христианских правителей, ибо Иерусалим отныне под властью сарацин. И обещал Саладин, что не велит войскам своим чинить вред и разбой этому каравану, дозволив беспрепятственно пройти чрез пустыню. Однако средь солдат армии сарацинской уж ходят разговоры, что дана весть родичам воинов, служащих в армии Саладина, о караване этом, и вольные племена пустынных кочевников, не связанных клятвою Льву Пустыни, будут совершать на пути их набеги на караван, дабы вершить месть, грабеж и брать христиан в рабство. Уповаю я, что те из воинов христианских, что уходят в путь с караваном, будут благословлены Господом, укрепят дух свой в дороге и защитят жизни христианские на их тяжелом пути к дому. Ибо в путь вместе с этим караваном благороднейший из сарацин дозволил отправиться и мне, вкупе с протеже моей и ее дитятей, в чьих жилах течет благородная кровь королей франкских. И намерен я в целости и здравии доставить сию галантную даму и сына господина моего сенешаля во Францию, и да поможет мне в этом Бог, Аминь!»
