«Преступный приказ», — так мог бы подумать Сашка. Но думать он не мог; поэтому эта мысль от него сбежала, равно как и другая — в узде Княгиня, несмотря на свою капитанскую власть, не могла бы ему приказать освободить ее. Она так и сказала. «Я даже приказать тебе не могу». Значит, это он сам. Некого винить, кроме себя.
-Очнулся, штурман? — первое, что Сашка услышал такого, что не было его бредом и невнятными голосами, шептавшими странное.
Перед глазами все плыло, линии искажались, звуки долетали тихие, отстраненные. Отгороженная ширмой комната, в которую он ввалился минутой (секундой, часом?!) ранее, разительно переменилась — обломки мебели, кроваво-красные пятна по стенам. Окровавленные тела, валявшиеся в живописных позах, смотрелись настоящим натюрмортом, но Сашка решил, что, пожалуй, это все-таки слишком наглядная этимологическая иллюстрация. Сознание то прояснялось, позволяя рассмотреть очередной милый элемент интерьера, вроде немалых размеров кинжала, ушедшего по гарду в потолок, то проваливалось в восхитительный мутный туман, наполненный перестуком сердец поверженных… врагов? Жертв?
— Надо уходить, Белобрысов. Давайте. Помогите мне встать, — голос Княгини звучал спокойно, но прерывался от чего-то. Откуда это болезненное нетерпение?.. — Я сказала, помогите встать, не упадите рядом!
Да, ключевое слово: болезненное. Ей же больно, очень больно… Откуда?.. Неужели он ее так сильно укусил?
— Так, хорошо, выпрямитесь. Подержитесь за стену, придите в себя. Сейчас голова должна перестать кружиться. Хотя бы немного. Ну, дайте же мне руку. Так лучше?
Действительно, перед глазами чуть прояснилось. Стало ясно, что действительно надо уходить, причем на корабль, а то скоро сюда придет… кто?.. Кто-то.
Интересно, а как он выжил? По всем законам, должен был откинуть коньки. Ну ладно, I» ll think later [26].
По крайней мере, одно известно наверняка: корабль — место безопасное. На флоте они всегда…
— Да, молодец, Александр. Как вы думаете, вы могли бы меня понести? — голос Балл стал совсем слабым, практически таял.
Сашка плюнул на все последние оставшиеся мысли — все равно никогда в них толку не было. Подхватил тело Княгини, легко вскинул на плечо (ран нет, даже царапина на шее уже затянулась, оставив только намек на шрам) и одним движением свободной руки проломил-продавил кирпичную стену торгового дома. Жертвенная кровь, сотню лет назад залитая в раствор, ничего не забыла и охотно откликнулась — проходи! Штурман не бежал, просто шел, плавно огибая стеллажи и отпихивая невесомые тюки с хлопком. Без разбега вышиб дверь в подсобку, взбежал по узкой лесенке, выпрыгнул через окно на плоскую соседнюю крышу, потом на следующую. Переулок тянулся вдоль задних стен домов, отвратительно вонял и был совершенно безлюдным. Путь для подвод с припасами, водоносов, золотников — и беглецов всякого рода. В квартале за спиной нарастал шум, кто-то неразборчиво кликал стражу, голосили женщины…
Сашка резко обернулся — левая рука легла на эфес Сумеречника, — он так и не обнажил его ни разу за недавний короткий безумный бой.
— There is no need to be so nervous, — сухо сказал на прекрасном английском среднего роста серолицый (видимо, пожилой) вампир, одетый со вкусом, но старомодно. Он стоял на скате крыши, удерживаясь без видимых усилий, и с интересом разглядывал Сашку. — I have no intensions to trouble you. It would be unsportive, wouldn» t it? [27]
— Who are you? [28]— спросил Сашка на том же языке, с ненавистью. Он уже знал, кто это: один звук его голоса вызвал отголосок недавно пережитой боли.
— My name is Malvin Duerak, at your disposal, — сказал вампир. — Please pass my greetings to Marina Fedorovna, together with my sincerest desire to see her again. In the nearest future. And you too, my young friend. I hope we will continue our acquaintance. [29]
— What do you want? [30]— резко спросил Сашка, и добавил один не слишком приятный голландский эпитет.
— My intention is merely to even the score, — пожал плечами вампир. — And to have some pleasure. Here is my card, pray, take it, — Сашка не взял визитку: он скорее бы потянул за хвост разозленного скорпиона. — You may call on me with you pretty friend for a cup of tea and I will tell you the whole story. But you seem to be in a hurry at the moment, my apologies. [31]
Сашка отупело помотал головой: про визитку и про чай он не понял, это были какие-то странные, чуждые ему сейчас понятия, которые в сознании не задержались. Он, не говоря ни слова, просто развернулся и полез дальше по крыше: нападать этот мерзавец сейчас не собирается, а у Сашки не хватало сил гоняться за ним и платить ему, как он того заслуживает. А посему шут с ним. До следующего раза.
