Прямо сейчас законники осматривают квартиру Ареасса. Когда они ничего там не найдут, Коллинз отправится в участок, где просидит как минимум до полудня, подвергаясь всевозможным проверкам. Обычная процедура при таком серьёзном деле, как торговля интоксом. Будет забавно, если он действительно этим занимается.
А если он чист… Мэйтт дал себе слово извиниться перед Ареассом. Если, конечно, он сможет это сделать.
Безжизненный металлический голос объявил, что ТМП прибывает на вокзал через минуту. И сразу же в салоне началось движение: пассажиры потянулись к верхним полкам, доставая сумки и чемоданы, чтобы выйти из ТМП первыми. Мэйтт не торопился – до встречи с его экскурсионной группой оставалось полчаса.
Вокзал Сайд-Джинспейр находился на самом севере Нью-Солста. Он был одним из крупнейших вокзалов и определённо считался самым красивым и благоустроенным.
Огромный купол, состоящий из «умного» материала, покоился на массивных старых мраморных колоннах высотой никак не меньше двадцати метров, и гранитные напольные плиты прекрасно гармонировали с ними. Вокруг каждой колонны была разбита небольшая квадратная клумба. В тёплое время года там росли всевозможных оттенков цветы, сейчас же была только голая земля.
Мэйтт прогулочным шагом двигался к сорок первому пути, на ходу отхлёбывая воду из бутылки, втридорога купленной на вокзале. Через плечо болталась объёмная сумка с тёплой одеждой и парой сэндвичей. Детектив ступал по полированным плитам и думал о Мишель.
Какое-то тревожное ощущение поселилось в нём после отъезда. Мэйтт уговаривал себя, что это просто паранойя, вызванная тем, что он собирался сделать, и помноженная на трагедию, что случилась с их семьёй. Но чувство никуда не исчезало.
Мэйтт насчитал десять гудков, прежде чем включилась голосовая почта.
– Мишель? Привет, дорогая. Не знаю, где ты, наверное, моешься или ещё что-то. – Мэйтт издал фальшивый смешок. – В любом случае перезвони, пожалуйста, когда услышишь сообщение. Надеюсь, ты успеешь до того, как я сяду в ТМП. Люблю тебя. Пока.
Мэйтт спрятал телефон в нагрудный карман куртки. Липкое ощущение непонятной тревоги, которое он надеялся погасить разговором с женой, только усилилось после сброса звонка на голосовую почту. Это было нетипично для Мишель – телефон практически всегда был при ней, и Мэйтт с лёгкостью мог пересчитать по пальцам одной руки случаи, когда Мишель не отвечала на звонки. Чувство тревоги потихоньку перерастало в страх, и Мэйтт чуть было не принял решение отправиться домой. Но, развернувшись, Мэйтт практически нос к носу столкнулся с «его группой».
Во главе вереницы попарно выстроенных четвероклассников шла, держа над головой жёлтый флажок, мисс Мортейна. Её Мэйтт видел на фотографиях, которые выслал Досс. Одно круговое движение жёлтого флага – и экскурсионная группа остановилась, не перестав, впрочем, громко переговариваться и смеяться. Мисс Мортейна сделала шаг вперёд, неодобрительно оглянувшись на галдящих ребятишек, и громко спросила, перекрывая гвалт и фоновый шум вокзала:
– Чем вам помочь, мистер?
Мэйтт на миг растерялся. Его слегка смутила постановка вопроса – не «
Мэйтт тряхнул головой, прогоняя секундное оцепенение:
– Эм… нет, то есть да. Мисс Мортейна, я ваш новый гид.
– Ах, мистер Уолли! – заулыбалась учительница. Тон голоса сразу сменился на доброжелательный. – Да, конечно, мне о вас сообщали. Дети, – обернулась она к своим подопечным. – Поздоровайтесь с нашим новым экскурсоводом!
– Доброе утро, мистер Уолли! – поприветствовал его диссонансный хор высоких голосов.
Мэйтт, глядя на улыбающиеся лица, почувствовал душащую тесноту в груди. Они были одного возраста с Дарри.
Нацепив на лицо некое подобие улыбки, Мэйтт выдавил из себя всего одно слово:
– Привет.
Формальная часть встречи была закончена, и дети сразу потеряли к «гиду» интерес.
