В начале 1991 года Виталий купил большой джип марки Mercedes и нанял водителя, которого звали Тимофей. Свою Ниву он, как и обещал, подарил Ильмару. Он также решил завершить дела с покупкой последней комнаты в своей квартире и для этого прописал Вилму к себе. Уже через месяц они жили вчетвером в квартире его родителей, и он начинал уставать от такой жизни. Когда прошла павловская реформа наличных денег, которая состояла во внезапном обмене 100- и 50-рублевых купюр, Виталий вспомнил Моисея Яковлевича. «Не держи у себя много наличных денег, – говаривал Моисей Яковлевич. – Вкладывай их в лекарства, если на рынке ничего нет, то покупай самые простые – аспирин и валерьанку. Потом их продашь и при такой инфляции обязательно с выгодой». Виталий потерял на реформе тридцать тысяч рублей, что еще год назад показалось бы ему чудовищной суммой.
И он решил продолжать вкладываться в недвижимость, потому что Вилме и детям нужна была квартира в Ленинграде. «Они должны жить отдельно, она так благородна и поймет, что у нас с ней мезальянс, и она ведь старше меня на четыре года. Мне только недавно исполнилось сорок лет, а ей уже к пятидесяти», – думал Виталий. В такие минуты он доставал фотографию своей матери и долго смотрел на нее. «Наверное, мечта об идеальной женщине так и останется мечтой», – про себя говорил Виталий и бережно клал фотографию на место. К лету Вилма с детьми переехала в четырехкомнатную квартиру на Московском проспекте, а Виталий остался один в квартире своих родителей. Он был счастлив.
Шоковая терапия 1992 –1993 годов не затронула ни Виталия, ни его семью. Став бизнесменом еще в советское время, он утратил трепет перед деньгами, и они стали для него только средством платежа. Он отлично понимал, что накапливать деньги бессмысленно и старался вложить их во что-либо, дабы они не обесценились. Все продукты ему регулярно привозили с хутора: там теперь заправляла сестра Вилмы и ее муж. Одежды ему много было не нужно, а коммунальные платежи из-за инфляции, по мнению Виталия, стали стремиться к нулю. Единственной статьей его бюджета, которая требовала существенных затрат, стали субботний досуг и деловые встречи.
Он любил поехать в «Тет-а-тет» на Большой проспект Петроградской стороны. Там на исторических мельхиоровых блюдах, приобретенных в ресторане «Астория», подавали виноградных улиток, трюфелей, лягушачьи лапки, котлеты де-воляй, утиное конфи и другие изысканные блюда французской кухни. Виталию нравилось и то, что в ресторане были столики только на двоих. Он любил приезжать в ресторан с молодой и красивой подругой, потому что камерная обстановка, волнующая музыка огромного рояля и вкусная еда являлись прелюдией к продолжению субботнего вечера, от которого девушки никогда не отказывались.
Деловые встречи он любил проводить в ресторане «Чайка» на канале Грибоедова, где принимали только свободно конвертируемую валюту. Стильный интерьер с деревянными панелями, отличное пивное меню со свиной рулькой, тушеной капустой и настоящими немецкими сосисками привлекали сюда не только бизнесменов, но и чиновников, которые трудились в администрации Санкт-Петербурга.
Иногда он ездил ужинать один, но тогда обязательно в «Демьянову уху» на Кронверкском проспекте, где строго сохранялась атмосфера «русского ресторана советских времен». Он любил заказывать «Ладожскую» или «Балтийскую уху», осетрину по-купечески или треску по-мурмански, потому что это так напоминало ему годы, проведенные на Севере.
Когда он уставал от своей очередной подруги и жаждал новых знакомств, он любил ездить в ночные клубы «Конюшенный двор», «Джой» или «Хали-Гали». В клубах собиралась самая продвинутая и состоятельная публика, а девушки были жадными до комплиментов, ищущими влюбленности и легкой беззаботной жизни. Их глаза загорались при виде Мерседеса, на котором приезжал Виталий, они были готовы легко менять свои планы и проводить с ним ночь любви. С какими-то девушками наутро все заканчивалось, а с некоторыми он мог встретиться несколько раз. Но их самоуверенное поведение, вызывающие улыбки и нахальные взгляды, ему быстро надоедали, и он предпочитал неделю или две одиночества. Потом он открывал записную книжку с телефонами постоянных подруг и созванивался с одной из них. Отказы были редкими, девушки возвращались к Виталию и не задавали ему сложных вопросов.
Когда в 1992 году началась ваучерная приватизация предприятий, Виталий решил, что настала пора действовать. Всю свободную наличность он стал вкладывать в ваучеры, а для хранения своего капитала арендовал банковский сейф. Он работал с двумя скупщиками, которые приобретали ваучеры у граждан на улице или в метро, а потом перепродавали их ему с десятипроцентной наценкой. Он стал готовиться к покупке одного или нескольких фармацевтических предприятий и решил использовать для этого связи Моисея Яковлевича. Тот давно звал Виталия к себе приятно провести выходной, и Виталий, наконец, согласился.
