Услышав такие откровения, Лита решила подавать мясной пирог и кофе. Накрывая на стол, она тихо сказала Максиму: «Проследи, чтобы он хорошенько поел, а то он у нас здесь с непривычки сопьется и ему еще не то привидится». Когда отогретый коньяком Ханс-Юрген добрался до дивана, он увидел, что на его белоснежной подушке, свернувшись в клубок, спит Барсик. Через час Лита зашла в кабинет забрать кота и перед ее глазами предстала идиллическая картина: немец лежал в обнимку с мурлыкающим Барсиком и тихонько похрапывал.
Февраль пролетел быстро, хотя и хлопотно. Накануне отъезда важного гостя Лита приготовила праздничный обед: салат оливье с крабами, блины с красной икрой и осетрину в икорном соусе на вертеле. Ханс-Юрген уже привык отлично питаться, но этот обед его удивил своей изысканностью. А когда Максим рассказал ему о том, что именно так по праздникам питаются в СССР партийные руководители, Ханс-Юрген стал чувствовать себя очень важной персоной, причастной к советской элите.
Наутро Максим и Лита подарили ему на прощание матрешку, а Михаил Петрович прислал свою персональную Волгу для поездки в аэропорт.
Немец уехал, и наступили благодатные дни отдыха, когда все члены семьи жили друг для друга. Лита с Максимом решили собрать первый после двухмесячного перерыва салон на Масленицу – 18 марта. Приехал профессор Раков, подтянулись Глориозов с Кармазинским, а Максим решил еще пригласить и Никиту Олеговича, к которому со времени Гурзуфа испытывал дружеские чувства.
Так как собиралась большая компания, Лита решила напечь блинов с копченой красной рыбой и приготовить салаты из лосося и печени трески. В семье соблюдали традиции и не ели мясо в Масленичную неделю. Все так соскучились по Литиному салону, что пришли раньше назначенного времени. Профессор Раков принес литровую бутылку горилки, которая была очень кстати. Максим поиздержался на месячное немецкое кормление, и у него осталось всего десять рублей до аванса, который ожидался только 25 марта. Так что на водку и тем более на коньяк денег не было.
Выпили за здоровье и хозяйку дома, вспомнили Гурзуф и стали планировать новую поездку. Обсудили предстоящее заседание ученого совета и планируемые защиты. Кармазинский говорил о том, что по одной представленной для защиты диссертации нужно бросать черные шары42. И тут Никиту Олеговича прорвало: он стал рассказывать друзьям о том, что открыл для себя самобытного и талантливого ученого из Ленинграда Льва Гумилева.
– Это уникальный и талантливый человек, – с горящими глазами говорил Никита Олегович. – Лев избран Богом еще при рождении, ведь он сын Анны Ахматовой и Николая Гумилева. Он создал пассионарную теории этногенеза. Это революционная теория – такая же, как теория ноосферы у Вернадского, но несколько в другой области. Он определяет пассионарность как внутреннее стремление к деятельности, которая направлена на изменение жизни. Эта деятельность представляется пассионарию ценнее даже собственной жизни. Советский народ выиграл войну, потому что среди нас в то время было много жертвенных пассионариев – людей, которые были готовы отдать жизнь за Родину. И руководил нами великий Иосиф Сталин, который также был готов рисковать жизнью ради великой Победы. Когда в обществе уменьшается количество пассионариев, народ хиреет. Мне кажется, что это как раз основная проблема нашего сегодняшнего общества: мы погрязли в мелочах жизни, нами больше не овладевают великие идеи, а в коммунизм никто не верит.
Кармазинский слушал Никиту Олеговича сдержанно и молчал, Глориозов выказывал заинтересованность, потому что Никита Олегович становился модным в определенных кругах. А Ракову уже надоела эта научная галиматья, и, чтобы сменить тему, он сказал: «У меня есть тост. Давайте выпьем за женщин. Мужчины пьют стоя!» Так они допили бутылку горилки и разошлись.
Максима заинтересована теория пассионарности, и на следующий день он позвонил Никите Олеговичу:
– Скажи, где я могу послушать лекции этого Льва Гумилева?
– Поезжай в Ленинград, там у меня в обществе «Знание»43 есть знакомая, которая оставит тебе два билета. Ведь ты поедешь с женой? Только, пожалуйста, предупреди не менее чем за две недели: там зал маленький, и билеты не купишь. Перед лекцией всегда спрашивают лишний билетик.
На семейном совете они решили поехать в Ленинград грядущим летом.
Между тем в апреле Максиму пришла открытка на автомобиль Лада, на который он встал в очередь пять лет назад. На открытке значилось, что он должен выкупить автомобиль за две недели по цене 7 тысяч 500 рублей. У Максима на сберегательной книжке еще со времен прошлого брака осталось пять тысяч. Но двух с половиной тысяч не хватало, и он обратился за помощью к Анне Александровне.
