Она заканчивала обучение в институте, и Анна Александровна стала хлопотать о том, чтобы 31-я школа прислала ей вызов для распределения. Все удалось устроить, и с сентября Лита стала преподавать английский в родной школе на половину ставки. По условиям договора она должна была проводить по девять уроков в неделю. Как правило, это были утренние часы, и работа в школе никак ее не обременяла. Параллельно она продолжала работать на кафедре и заниматься переводами.
Выходные дни Лита и Максим посвящали Владимиру, к которому Максим относился как к сыну. Они ходили с ним на прогулку, а по вечерам Максим показывал ему диафильмы и читал книги. Их жизнь была наполненной и безмятежной: они были счастливы.
В конце года в семье произошло печальное событие: умер Барсик, которому исполнилось уже 15 лет (по кошачьим меркам он был глубоким стариком). Кот сильно похудел, плохо ел, но по-прежнему был очень дружелюбным и ласковым. Однажды он неудачно спрыгнул с подоконника, сломал хвост, но, несмотря на это, заполз под кухонный стол, лег на бок и под утро умер.
Маленького Владимира решили не травмировать и о смерти кота не сказали. Но в квартире стало пусто, и Максим поехал на птичий рынок, где за рубль купил подросшего шестимесячного котенка «дворянской» породы, как две капли воды похожего на Барсика. Его назвали Барсик II, а сокращенно так и звали Барсиком. Шустрый котенок сразу написал Анне Александровне в тапочки, до ниток разодрал чехол на стуле и разбил хрустальную вазу. Но, несмотря на эти прегрешения, в семье его полюбили, а периодические кошачьи проделки прощали.
В МИЭМе заканчивалась зимняя сессия и на кафедре готовились к празднованию Татьяниного дня. В день последнего экзамена в институтском буфете накрывались столы, готовились нехитрые закуски, а доценты и профессора кафедры автоматики и вычислительной техники приглашали на традиционный обед студентов-отличников пятого курса, которые заканчивали обучение грядущей весной. Для них завершалась последняя сессия, за которой следовали государственные экзамены и диплом. Многие из приглашенных через год становились аспирантами, а потом и сотрудниками кафедры, так что это была отличная возможность поближе познакомиться и пообщаться в неформальной обстановке.
Михаил Петрович Нестеренко, которого как «свадебного генерала» приглашали на все подобные институтские мероприятия, подсел к Максиму и предложил выпить.
– Ваше здоровье, Максим Викторович. Я очень рад, что вы последовали моему совету и наслышан от коллег про пятничный салон и четырехкомнатную квартиру рядом с Кремлем.
– Огромное вам спасибо, Михаил Петрович. Я у вас, как говорится, в неоплатном долгу.
– Правильно, а долг, как известно, платежом красен. И у меня к вам будет просьба. В институте в командировке находится немец из Дрезденского университета. Не простой немец, а важный –будущий светило науки. У него отличные связи на Роботроне41, откуда мы планируем поставки оборудования на вашу кафедру. Он на стажировке до конца февраля, и его поселили в институтское общежитие на пятый, самый обустроенный этаж. Я с трудом договорился о том, чтобы ему дали отдельную комнату. Но вы знаете, что наше общежитие – это сплошное расстройство. Мало того, что там нет горячей воды, так его еще ночью все время кусают клопы, а на общей кухне бегают тараканы. В общем, он в полном отчаянии приходил ко мне, жаловался и просил помочь. Вот я и подумал о том, чтобы вас познакомить. Приютите его на месяц, я слышал, что ваша жена – отличная хозяйка.
– Конечно, Михаил Петрович, присылайте его завтра утром к нам. Как его зовут и на каком языке с ним разговаривать?
– Его зовут Ханс-Юрген Себастиан, и он сносно говорит по-русски. И, по возможности, подкормите его, а то он мне жаловался, что привезенную из Германии колбасу он уже доедает, а наша, с его точки зрения, и не колбаса вовсе.
– Я все устрою, а моя жена будет рада с ним познакомиться. Огромное вам за все спасибо.
Максим вежливо закончил разговор и весьма озадаченный направился домой. Лита восприняла новость спокойно и рассудила: «Пусть живет в твоем кабинете и спит на диване. Придется нам на время его пребывания отказаться от пятничного салона. Но ничего, до 10 февраля у тебя каникулы, и вообще февраль – самый короткий месяц в году. Как-нибудь справимся». И в который раз Максим подумал о том, как ему повезло с женой.
На следующий день ровно в 12 часов Михаил Петрович вместе с Ханс-Юргеном были на пороге квартиры на улице Неждановой.
– Да, вот это хоромы, – проронил Михаил Петрович и добавил, обращаясь к немцу, – вот, Ханс-Юрген, это Максим Викторович. Он любезно приглашает вас пожить у него до конца стажировки. Кстати, здесь недалеко Кремль, ведь вы хотели сходить в Мавзолей?
– О да, ошень хотель, – с акцентом произнес немец.
Лита вышла в прихожую и пригласила их в кабинет немного выпить перед обедом.
– Это будет ваша комната, – сказала она немцу с лучезарной улыбкой, – постельное белье лежит в шкафу, а чистые полотенца —в ванной комнате.
