Они дошли до конца тропы, а потом вернулись на два километра назад и повернули к Ласточкиному гнезду. Во время путешествия никто не упоминал о вчерашнем докладе, науку тоже не обсуждали. Говорили обо всем, а потом стали обсуждать детей: нужно ли им в современных условиях идти в науку. Максим сказал о том, что его сын хочет торговать, а о науке даже слышать не хочет. Андрей Кармазинский рассказывал, что оба его сына учатся в аспирантуре и он помогает им с диссертациями. Раков долга молчал, а потом изрек: «Кто б уже хотел свое родное дите запереть в науку, чтоб мучилось до самой погибели?»
В ресторане они заказали сухое красное вино и шашлык с зеленью и свежеиспеченными лепешками. В Гурзуф вернулись вечером на морском трамвайчике. Все благодарили Максима за такой отличный день, а он пригласил их в Москву в гости.
Лита и Максим вернулись из Гурзуфа отдохнувшими и влюбленными. Лита очень соскучилась по сыну, а Максим так полюбил ее, что физически стал чувствовать ее отсутствие. Он решил, что они теперь все будут делать вместе: играть и гулять с ребенком, переводить научные статьи, накрывать на стол и принимать гостей.
Между тем практичная Анна Александровна ежечасно думала об их будущем и материальном благополучии. Их соседка по коммунальной квартире, будучи очень пожилой и нездоровой, готовилась к операции. Конечно, Анна Александровна, как глубоко религиозная женщина, желала соседке всяческого благополучия, но не могла не думать о том, что будет с освободившейся комнатой. И она решила поговорить с Максимом по вопросу его немедленной прописки.
В СССР не было частной собственности на недвижимость: все квартиры принадлежали государству. Для того чтобы поселиться в квартире, нужно было прописаться на площадь либо по государственному ордеру, либо к близкому родственнику – жене или мужу. Также существовали жесткие нормативы по предельному размеру жилой площади, которая складывалась из площади комнат на человека. В начале 1980-х годов этот норматив составлял 12 метров на человека. Отдельные категории граждан имели право на дополнительную площадь: так кандидат или доктор наук имел право на дополнительные 18 метров жилой площади или отдельную комнату.
Анна Александровна подсчитала, что если она пропишет Максима и комната освободится, то они смогут занять всю квартиру и у жилконторы не будет вопросов и по комнате при кухне, в которой сейчас жили Анна Александровна и Владимир.
К концу сентября 1981 года Анна Александровна реализовала свой план, а к январю 1982 года в их распоряжении оказалась целая квартира, и было решено сделать ремонт. Мебель из освободившейся комнаты когда-то принадлежала семье и так и осталась в комнате с 50-х годов, когда их уплотнили. Вызвали мастера, чтобы он привел мебель в порядок: отшкурил и покрыл лаком шифоньер, этажерку и письменный стол, а также переобил гобеленом кабинетный диван и два стула. Анна Александровна купила бумажные светлые тисненые обои и белую краску для окон и дверей. Вызвали женщину из жилконторы, и она за выходные привела комнату в порядок.
После ремонта они отмыли и натерли мастикой паркет – и квартира засияла. Отремонтированную комнату отдали Максиму под кабинет, а Анна Александровна с Владимиром продолжали жить в небольшой комнате рядом с кухней. Когда к Максиму приходили коллеги, он сначала проводил их в кабинет, где обсуждались деловые вопросы и выпивались аперитивы. Между тем Лита накрывала стол в гостиной, и они приглашали гостей на обед или чаепитие. Такой стиль жизни был необычен для советских людей, которые проводили время преимущественно на кухнях.
Сослуживцам Максима нравилось ходить к нему в гости: он жил в самом центре города, и его дом был гостеприимным и уютным. Для упорядочивания визитов они на семейном совете определили, что будут принимать гостей по пятницам. В четверг рано утром Лита ходила в Елисеевский магазин за продуктами, а Максим – в магазин «Российские вина» за сухим вином и коньяком. Они могли себе это позволить, потому что Максим в декабре 1981 года защитил докторскую и его месячная зарплата увеличилась до 700 рублей.
С утра пятницы Лита хлопотала на кухне: готовила закуски, горячее и пирог. В четыре часа начинала сервировать стол: стелила белую скатерть, расставляла фарфоровые тарелки, хрустальные бокалы и мельхиоровые приборы. К пяти часам собирались гости. Максим старался не приглашать более трех-четырех человек и собирал компании по интересам. Он всегда звал коллег из других городов, которые приезжали в Москву в командировку. Обычно командированные оставались в Москве до воскресенья с тем, чтобы сделать покупки, а вечер пятницы освобождали для визита к Максиму. Он не забывал своих институтских коллег и бывших сослуживцев из Зеленограда. А после Гурзуфа решил хотя бы раз в два месяца приглашать Никиту Олеговича Коновалова, доклад которого произвел на него такое сильное впечатление.
К осени 1982 года в известных кругах стали говорить о пятничном салоне Максима и о его хозяйке – Лите Овчаровой.
