– Они нас завтра поднимут рано, давай уже спать.
В ночном городе было очень тихо, и, засыпая Лита подумала о том, что не слышит здесь рокот военного вертолета, к которому уже привыкла в Веймаре.
Примерно в три часа ночи она проснулась от холода. Брикет в печи давно прогорел, и температура в комнате опустилась. Она инстинктивно потрогала нос у Максима – он был уже холодным. «Да, вот что такое эта печь!», – подумала Лита и вспомнила строки Высоцкого, обращенные к первобытной женщине: «Сиди вот и поддерживай огонь».
В темноте на ощупь она нашла на тумбочке чепец и надела его на голову. Стало чуть теплее, но Лита решила завернуться в вязаную шерстяную шаль, которую на всякий случай привезла с собой. Когда через полчаса от холода проснулся Максим, она протянула ему свитер и колпак. Они дрожали и ворочались до утра, пока в пять часов не пришла Бригита и не затопила печь.
– Вот тебе и печь, а если ночью не 0 градусов, а минус 20, – прошептала Лита. – Этих брикетов не напасешься.
– Вот тут и вспомнишь московское центральное отопление, – засыпая, пробормотал Максим. Они сладко проспали до 8 утра. Бригита в то утро не пошла на работу и сервировала им немецкий завтрак: кофе со сливками и поджаренные тосты с конфитюром и отличной ливерной колбасой.
Оберхоф был центром зимнего спорта ГДР. Здесь готовили бобслеистов, лыжников, биатлонистов и прыгунов с трамплина. Даже когда зимой в знаменитом Тюринском лесу не было снега, здесь, на высоте 840 метров над уровнем моря, снег не таял до марта.
Спорт в ГДР был очень популярен, так что в выходные дни в Оберхоф съезжалась вся спортивная Тюрингия. Это был настоящий рай для лыжников с обширной сетью горнолыжных и беговых трасс. Рядом с многочисленными автомобильными стоянками располагались раздевалки, рестораны и кафе.
Вольфрам пригласил Максима на сложную мужскую трассу, а Лита осталась в компании детей и женщин. К их компании примкнул болезненный мужчина – муж одной из женщин. Лита возглавила кавалькаду лыжников и вырвалась вперед. Еще в школе на уроках физкультуры ее обучили кататься на беговых лыжах. Ловко по накатанной лыжне она взобралась на гору Гроссер – Беерберг и остановилась перевести дыхание. За ней карабкался болезненный мужчина, а остальная группа отстала. «Schönes Wetter, – широко улыбаясь, сказал мужчина. – Direktes Restaurant»53. Лита вежливо ответила: «Danke Schöne» – и тихонько по накатанной лыжне стала спускаться вниз. Скорость спуска увеличивалась, и, чтобы как-то балансировать, Лита стала ставить лыжи плугом. Это помогло немного погасить скорость, но тут она увидела поляну и свернула на нее. Не успев снизить темп спуска, она наехала на немца, который любовался природой. Тот пошатнулся, охнул и стал эмоционально что-то ей выговаривать. Среди всех слов Лита поняла только «Hexe», что, по ее мнению, могло означать «баба-яга». Когда немец иссяк, она виновато заулыбалась и сказала: «Danke Schöne, Ich verstehe nicht»54.
Подъехал болезненный мужчина, и немец, указав на Литу, стал жаловаться и ему. Услышав «Eine Frau aus der UdSSR»55, пострадавший немец сразу успокоился и миролюбиво сказал: «Schöne Frau»56. Инцидент был исчерпан. «Да, как на них действует, что я из Советского Союза», – подумала Лита. – Минуту назад он готов был меня поколотить». И она поняла на практике, какое уважение и почтение испытывали граждане ГДР к гражданам СССР.
Подъехали женщины и дети, и компания направилась в ресторан. На испещренных отметинами длинных деревянных столах не было скатертей, а гости сидели на лавках. Если вся компания не умещалась за столом, то садились плотнее, потому что свободных мест в ресторане не было. Официанты принесли пиво в больших стеклянных кружках, детям – картофель с тефтелями, а для взрослых – тюрингенский фарш, или метт, с сырыми яйцами57. Лита попросила, чтобы ей принесли детское блюдо, и с любопытством стала наблюдать, как немцы с удовольствием поглощали сырой свиной фарш. Так как сырое яйцо лежало поверх фарша, они сначала все перемешивали, а потом эту смесь намазывали на ломтики хлеба и ели, запивая пивом.
Обед закончился, а Максим все не появлялся. Болезненный немец пригласил Литу в свой трабант, и она с трудом поместились на заднем сиденье с двумя детьми. Максим приехал только вечером и рухнул на матрац.
– Немцы совсем меня загоняли. Как жаль, что я не остался с тобой, – устало сказал он.
– Да, ты пропустил целый спектакль. А я с интересом наблюдала в ресторане, как они едят сырой фарш.
– Моя дорогая, ты наблюдала, а я его ел. А больше есть было нечего. И, слава Богу, что дали хлеба. У нас есть что-нибудь выпить, мы брали коньяк из Москвы?
– Да, осталось половина фляги.
– Давай, выпью все, что осталось. Хоть желудок продезинфицирую! Свари мне куриного супчика, дорогая.
И Лита пошла на кухню варить суп из половинки курицы, которую предусмотрительно купила в магазине.
