Секрет моей матери полностью

Неловко. Странно. С другой стороны, миссис Робертс была единственным человеком, который мог дать какую-то информацию, который мог встречаться с доктором Миллером или Сарой Мейсон, который мог расставить точки над і. Она могла видеть мою мать, могла видеть меня, когда я была младенцем… Стряхнув с зонта капли дождя, я замерла в нерешительности.

— Ладно, давай. Сообщи, когда тебе будет удобно, и…

— Может быть, завтра? Я собиралась поехать в Бримли и повидаться с мамой. Но могу вместо этого привезти ее в Лондон.

Завтра? Боже милосердный!

— Я освобожусь не раньше пяти, — сказала я. — Наверное, это слишком поздно, тебе так не кажется? Так что давай просто…

— В пять будет очень удобно! — воскликнула Фиби. — О, я так рада! Спасибо, что согласилась. Думаю, ты ей очень понравишься.

«Что, если» бывает всякое, и это всякое заключается в том, что у миссис Робертс в конечном итоге оказалась Фиби Робертс (а не я), и это стало, пожалуй, самым значительным поворотом моей судьбы.

Несмотря на невероятную усталость, в ту ночь я долго лежала без сна, пытаясь представить себе, как отъезжает в сторону дверь, открывая жизнь, которая могла бы быть у меня в Бримли. Может быть, я вышла бы замуж и у меня были бы дети. Я жила бы в блочном доме и работала бы в пекарне чуть дальше по улице. Может быть, я чувствовала бы себя в безопасности или, наоборот, мучилась бы от тесноты маленького городка так же, как Фиби? Стала бы я бунтовать и отправилась бы вершить великие дела?

Следующий день промелькнул незаметно, оставив слишком мало времени на размышления о собственной реинкарнации, живущей в Бримли, или об иных вопросах, возникших в связи с последними событиями. Несмотря на почти бессонную ночь, я встала очень рано, чтобы рассортировать хлеб и выпечку в кондитерской Грейс, затем отправилась в больницу и провела там несколько часов, читая отцу, который чувствовал слабость и усталость. Вернувшись в кондитерскую, попыталась дозвониться до электрика и стала наблюдать за одной из девушек, которая настояла на том, чтобы прийти в магазин с травмированной рукой, поскольку не могла позволить себе пропустить работу. Глядя на то, как она медленно расставляет выпечку в стеклянной витрине, я прослушивала голосовые сообщения.

Звонил Эндрю, чтобы поговорить на множество тем, начиная со здоровья моего отца и появления Фиби Робертс и заканчивая встречей с агентами недвижимости. Я наблюдала за тем, как продавщица одной рукой складывает в коробку птифуры, и размышляла над формой, которую, постепенно оживая, начал принимать «Grand Bleu». Эндрю проявлял патологическое упрямство, стоило ему принять какое-то решение, но, конечно, скоро все встанет на свои места, когда ему придется подписать чудовищную закладную и заняться окончательным урегулированием вопросов, с которыми никто из нас на самом деле не сможет справиться. К тому же нельзя забывать о ремонте, найме персонала и повседневных заботах. А потом я буду работать бок о бок с Эндрю… Я прикусила губу, размышляя над собственными смешанными чувствами, и пришла в себя, только когда сообщение моего друга закончилось вопросом, не хочу ли я встретиться с ним сегодня вечером и пойти куда-нибудь выпить. Голос его при этом был странно неуверенным, и я поежилась, вспомнив о том, что чуть было не произошло у станции метро.

В целом же я испытала облегчение, когда Эндрю не поднял трубку, и оставила ему довольно сумбурное сообщение, прежде чем устроиться поуютнее и поболтать по телефону с миссис Бакстер, которая сказала, что обнаружила балконную дверь открытой, и спросила у меня, не нужно ли известить об этом полицию. Миссис Би поинтересовалась, как я. Не собираюсь ли в ближайшее время наведаться в родительский дом?

После вчерашнего эпизода в больнице Венетия не давала о себе знать, что, подумала я, глядя на однорукую продавщицу, было совсем неплохо, учитывая то, что у меня сейчас полно дел. И больше всего меня тяготила надвигающаяся встреча с миссис Робертс, назначенная в «Стенхоуп кафе».

Я была занята размышлениями на тему «что, если» и, подойдя к столику, накрытому клеенкой, с неожиданным для себя самой удивлением осознала, что миссис Робертс пришла вовсе не затем, чтобы познакомиться со мной, а исключительно для того, чтобы сделать приятное дочери. Когда Фиби вскочила, чтобы представить нас, и я, затаив дыхание, протянула руку, карие, похожие на пуговки глаза миссис Робертс некоторое время сканировали меня, а затем она убрала руку — едва ли не прежде, чем я успела ее пожать. Женщина села и тут же решительно улыбнулась дочери.

— Представляешь, мам, Эдди работает шефом-кондитером чуть дальше на этой же улице, — затараторила Фиби. — Разве это не чудесно? Тяжелый был день, Эдди? Вот, выпей чаю.