Он был в шоке. Грейнджер выглядела, как мёртвая. Сначала он даже подумал, что их всех обманывают, и те, кто пострадал, были подвержены вовсе не заклятию оцепенения. Но он быстро отбросил эту мысль - вряд ли стали бы сохранять трупы.
Драко смотрел на Грейнджер и не совсем понимал свои чувства. С одной стороны, он был рад, что она жива, но с другой — вина облепила его кости и не собиралась куда-то уходить. Если бы он её предупредил, ничего бы этого не было. Гермиона была бы в безопасности. Он злился на самого себя. Не должен он здесь быть, не возле постели грязнокровки. Но, словно в противовес, приходила мысль, что как раз-таки ему тут самое место.
Малфой прикоснулся рукой к тыльной стороне ладони Гермионы и не почувствовал тепла. Однажды он держал её руку в своей, ему понравилось это ощущение.
Он помнил.
И сейчас к нему пришло понимание, почему он здесь. Не только, чтобы увидеть её и убедиться, что она хоть и в относительном, но порядке. Он пришел спасти её. Помочь. Пускай это будет помощь через её тупоголовых дружков. Пускай, главное, она будет жить.
Достав из кармана мантии скомканный книжный лист, Драко положил его в ладонь Гермионы, задержав свою руку буквально на несколько секунд, которых было мало. Малфой наклонился к уху Грейнджер:
- Это ничего не значит, Грейнджер. Ты поняла? Ничего, – он подозревал, что вряд ли она его услышит, но ему на одну минуту стало легче.
В последний раз посмотрев на её лицо, он развернулся и стремительным шагом вышел из больничного крыла. Он действительно удачливый хмырь, как говорит Гойл. Его никто не видел.
***
Увидев, как Грейнджер несётся в объятия Поттера, Драко возненавидел его ещё больше. Не только он видел, какая связь между золотыми друзьями. И от этого становилось тошно. Невозможно было смотреть на эти телячьи нежности. Одному он был рад — Гермиона в порядке.
Малфой был рад отмене экзаменов в этом году, напрягаться лишний раз он не хотел. Позавтракав, Драко направился в библиотеку. Ему было нечем заняться в последний день, и он решил взять что-нибудь почитать. Войдя в обитель знаний, Драко поглубже вдохнул запах древних фолиантов. Он любил запах книг.
Прогуливаясь вдоль стеллажей, Малфой выбирал интересную для него книгу. Взгляд упал на курс зельеварения. Слизеринец решил, что это удачный выбор, и пошел искать себе место, желательно очень тихое. У него с самого утра раскалывалась голова от болтовни Гойла. Он почему-то решил, что Драко интересно, о чём тот повествовал.
Увидев в дальнем углу кресло, Малфой последовал туда. Лишь когда он устроился поудобнее и посмотрел по сторонам, его взгляд упал на Грейнджер, что сидела напротив. Разве что немного левее.
Ну конечно.
По-другому и быть не могло.
Хотя —Драко признался самому себе — он по ней даже скучал. Самую малость. Больше никто так не отбивал его реплики, как Грейнджер. Остальные были скучными, неоригинальными и пресными. Но Гермиона заставляла его упражняться в оскорблениях.
Видя, как она скользит глазами по строчкам очередной толстой книжки вся такая сосредоточенная, Малфой успокаивался. Объяснять самому себе это он даже не планировал. Толку нет.
Он никогда не приходил к одному выводу. Сейчас Драко решил просто расслабиться и не думать, правильно это или нет. Глядя на её вздернутый нос, на мелкие веснушки на нём, на длинные ресницы, он думал, что она такая простая во всём. В том числе и во внешности, но в то же время взгляд от неё оторвать ему было сложно. Малфой хотел, чтобы никто больше этого не замечал, не видел какая она. Конечно, ещё оставались её большие передние зубы и воронье гнездо на голове. Но Драко как-то про это забывал. Это само по себе получалось.
Внезапно Грейнджер оторвалась от своей книги и подняла глаза прямо на него.
Чёрт возьми, она увидела, как он пялился на неё. Блин.
Мерлин.
Гермиона нахмурилась и встала с кресла, на котором сидела.
Гриффиндорка решила уйти, но сделав пару шагов, остановилась. Драко думал, что она унесётся как ошпаренная, а сейчас замерла.
Грейнджер повернула обратно и подошла прямо к Малфою, смотря на него сверху. Он был уверен, что сейчас, из-за этой позиции, она чувствовала превосходство. Драко смотрел на неё спокойно и лишь приподнял бровь, ожидая, когда Гермиона что-нибудь скажет.
Ну и долго она собирается молчать?
Слизеринец уже начинал ощущать неловкость под её взглядом. Малфой и неловкость. Бред. Но даже такое бывает.
Наконец, девчонка заговорила:
- Это правда, Малфой? – Драко честно не понимал, о чём она спрашивает. По идее, Гермиона даже стоять рядом с ним не должна. Взгляд у неё был странный. Как будто её здесь не было. Или она абстрагировалась.
- Ты о чём, Грейнджер? – Малфой удивлённо приподнял брови, говоря, что действительно не понимает.
Гермиона напряжённо выдохнула, будто сдерживала себя от чего-то. Следующая фраза выбила у него почву из-под ног:
- То, что ты желал мне смерти? – мальчик обомлел. Он не знал, что сказать. Но его больше волновало, откуда она узнала об этом.
