Малфой на секунду отвлёкся от созерцания пейзажа за окном, когда Крэбб заржал, при этом чуть ли не похрюкивая. Нотт травил анекдоты, будто других тем для разговора не осталось. Не то что бы Драко был против его компании, просто настроение у него было непонятным, и его бесил, в принципе, каждый.
После того, как в поезд заползли дементоры, каждый был напуган. Это было жутко. Драко старался не показывать, что его это задело, но к нему в тот момент проскочило в голову воспоминание, как отец сказал ему, что тот не будет достойным наследником, если не станет делать то, что необходимо.
Он вспомнил, как потом переживал из-за этого. Драко было семь, и это сильно задело его, так как он боялся, что его никто не будет любить. Либо будут любить только за что-то, а не его самого.
Ему было семь. И это до сих пор было его комплексом.
Само собой, настроение, что изначально было на дне Марианской впадины, упало ещё ниже. И он старался не обращать внимание на окружающий мир. Но не всегда получалось, ведь Нотт решил, что его обязанностью будет заставить всех забыть об этом инциденте. И в принципе, у него получалось. Но Малфой — особый случай.
Слизеринец много этим летом думал. Обо всём. Но больше всего, конечно, о Грейнджер. Чёртова девчонка. Ему казалось, что она купила недвижимость у него в мозгу и сейчас делает капитальный ремонт, чтобы прожить там всю оставшуюся жизнь. То, как она его доставала, даже находясь на расстоянии, не было по силам никому.
Ещё Драко злился на себя. Это уже стало нормой. Презирать себя. Он просто ахуевал от своих поступков. Как можно было извиниться перед Грейнджер, при этом потом сиять весь день, как начищенный галеон. Но он, видимо, решил забить последний гвоздь в крышку своего гроба. Чтоб уж наверняка. Повёл себя, как хренов Пуффендуец или ещё хуже, да простит его Мерлин за такое сравнение, как Поттер. Как сладкий мальчик Поттер.
Когда Малфой развернулся и побрёл в своё купе, он даже не думал, что сделал. Лишь когда он примостил свою задницу, до него дошло. К нему вернулись мозги, и здрасте приехали, он понял какой пиздец совершил. Драко был милым с Грейнджер. Опять. Чтоб его.
Пока поезд мчался по рельсам, эти мысли не давали ему покоя. Он впервые в жизни хотел сгореть от стыда. Ему было невообразимо стыдно за свой поступок. Малфой не должен был делать то, что сделал. Не должен был. Нет.
Слизеринец обязан был опустить её за неуклюжесть. За грязную кровь, да за что угодно. В крайнем случае просто развернуться и уйти, а никак не флиртовать с ней.
Драко понимал, что с ним происходило.
Он забывал. Забывал о её грязной крови. О том, что она, в первую очередь, грязнокровка. А этого нельзя было допускать ни в коем случае.
Когда поезд закончил движение и остановился возле платформы, он старался не смотреть по сторонам, чтобы не наткнуться на карие глаза. Ему повезло. Сев в карету, Драко попытался взять себя в руки: он должен был начать вести себя как обычно. К счастью, никто не заметил его странного поведения.
Все ребята в карете были заняты тем, что слушали очередную похабную шутку Теодора.
Войдя в Большой зал, он занял место за слизеринским столом и попытался не скривиться, когда Пэнси, мать её, Паркинсон села рядом. Она стала его конкретно так доставать. На каникулах несколько раз напрашивалась в гости. В итоге, после его тысячного послания, чтоб она от него отстала, Пэнси организовала ужин для родителей, куда он не мог не прийти. И она это знала, стерва. На глазах у их родителей она отозвала его из-за стола под каким-то дебильным предлогом и утащила к себе в комнату. Ей хотелось, чтобы её первый поцелуй произошел с ним. Он тогда не сдержался и заскулил.
Ему хватало одной девчонки, которая ебёт ему мозг. Второй не нужно, спасибо. Драко довел её до слёз. Причём он даже не старался и не сказал ничего такого. Малфой наоборот пытался быть джентльменом.
Но не сработало. Правда, он был слишком наивен, думал, что всё, она от него отцепится. Но нет, полюбуйтесь.
Сидит и таращится на него, как верный пёс. Мерзость. Он надеялся, что сможет продержаться до конца пира и не блевануть от всей этой мерзости.
***
Гермиона это лето провела замечательно. Они с родителями ездили в Париж, к маминым родственникам.
Это помогло девочке расслабиться и забыть хотя бы на время о том, что её чуть не убили. Джин и Генри Грейнджеры, расспрашивая своё чадо о школьных буднях, даже не догадывались, что большая часть рассказов дочери выдумана.
Грейнджер не хотела волновать родителей, да и проблема была в том, что её могли забрать из школы. А она хотела этого меньше всего.
Гриффиндорка всё лето переписывалась с мальчиками. Единственное, что с Роном это было немного труднее, в этом году их семья выиграла приз — поездку в Египет. И почта приходила с перебоями.
