Драко сам себя не понимал вот уже третий год кряду. До встречи с Грейнджер такого не было. Всё было понятно, структурировано и правильно. А сейчас просто какой-то каламбур непонятно из чего. Ему на полном серьёзе приходили мысли о любовном зелье или о чём-то подобном. Но это был бред, и попытка себя оправдать. Да и это не в характере Грейнджер: слишком правильная. Малфой подозревал, что его логика походила на женскую, а он сам на истеричку с постоянным отключением головы.
— Бля, вы это видели?! — Монтегю заорал, когда пробка от вина вылетела из бутылки и чуть не разбила окно.
Все слизеринцы уже были навеселе. Возраст сказывался. Им сейчас много не надо было. Девчонки пили вино, а парни — огневиски, но особой разницы уже никто не видел, всем хотелось только веселиться, а потом спать. Пара человек уже выбыли, как Дафна Гринграсс. Она после двух стаканов вина вперемешку с пуншем отрубилась.
Когда Драко посмотрел на неё, к нему в голову пришла мысль о том, как Грейнджер выглядит, когда спит, или, когда она просыпается. Ему стало интересно, чем она занимается, когда остается наедине с собой. Она определенно росла. И становилась всё симпатичней. Волосы стали выглядеть более опрятно и не так торчать. Правда, картину портили большие передние зубы, но ладно, с этим можно смириться.
От такой мысли Драко резко открыл глаза и поднял голову с подлокотника дивана, на котором сидел. Он понял, что конкретно так перепил, раз думает о таком.
Мерлин, как хорошо, что никто не слышал его мыслей.
От такого позора он бы не отмылся. Ему нужно идти спать, срочно. А то он так точно Грейнджер пойдет искать. Он чувствовал, что был к этому близок. Несмотря на их напряженный разговор в библиотеке, Малфой знал, что что-то изменилось. И не так, как он того хотел. Грейнджер не отстанет — он её не оттолкнул, а как раз наоборот. Что само по себе звучит дико. Но это было в их стиле.
Драко еле поднялся с дивана и был горд, что смог это сделать. Перед глазами плыло и всё размывалось в непонятно что. Кое-как пробираясь через однокурсников, он дошел до лестницы, что вела в спальню мальчиков. Преодолев её живым, что было подвигом, он завалился на кровать лицом в подушку, даже не потрудившись переодеться.
Последней мыслью было то, что у Грейнджер стали губы чуть пухлее.
Так, как ему нравилось.
========== Шекспир ==========
Гермиона была возмущена.
До безобразия.
Малфой был просто мелким, надоедливым, самоуверенным, наглым, противным, придурковатым козлом. То, что он вытворил с Клювокрылом было ужасно. Довести всё это дело до суда. Просто немыслимо. И не честно, уж кто, а Хагрид точно не заслужил всего этого.
Вот Драко, да. Его бы на плантацию убирать удобрение соплохвостов. Для него самое оно.
Ладно, всё это можно пережить. Но только не постоянное нытьё Драко Малфоя. Она говорила, что он казался более взрослым. Так, а теперь дружно забываем об этом. Это была опечатка. Огрех. Потому что то, что он вытворял, было экзекуцией. Драко на весь Большой зал трубил о том, как он бедный-несчастный пострадал. Будто его не гиппогриф поцарапал, а истязал какой-нибудь горный лев и целый дракон, чтоб наверняка.
Уже весь Хогвартс был в курсе этой истории, во всех подробностях, причём таких детальных, что даже присутствующие на месте происшествия удивлялись, как они это пропустили.
Грейнджер изо всех сил старалась помочь Хагриду с судом. Но толку от этого было мало. Ещё и Рон добавлял масла в огонь со своей чёртовой крысой. Теперь он с ней даже не разговаривал. Гарри тоже обозлился из-за своей дурацкой метлы, про которую она рассказала профессору МакГонагалл. В итоге она осталась одна. И слёзы чуть ли не душили её.
Потому что она была измучена постоянными упреками и обвинениями Рона. Злобой Гарри. Она не понимала, что ей делать с этим чёртовым маховиком времени, от которого уже болела шея, хотя тот тяжелым не был. Ну и мысли о Малфое покоя не прибавляли.
Возне него стала вертеться Пэнси Паркинсон.
Она утешала его, приговаривая, какой тот бедненький. Будто он с войны вернулся, честное слово. Гермионе это не нравилось. Драко в принципе был не причём, ей была неприятна сама Пэнси. Кому будет приятен человек с мордой мопса вместо лица? Правильно, никому.
И переживая всё это, она думала, что с минуты на минуту взорвётся. Украсив весь Большой зал своей кровью и внутренностями. Она не знала, что ей делать.
Сегодня точно был не её день. Гермионе нравилось, как профессор Люпин вёл свои занятия, да и предмет ей был интересен. Но когда Снейп замещал профессора, урок превращался в пытку. И сегодняшний не стало исключением.
Когда она поднимала руку, Снейп либо игнорировал её, либо после её ответа отвешивал желчный комментарий. От чего слизеринская половина класса усмехалась. Особенно Малфой.
Грейнджер догадывалась, тот делал это специально, чтоб побесить её. Ведь она пару раз ловила его взгляды после этого, будто тот проверял реакцию.
