Драко прочистил горло и сказал:
— Ты не должна…не должна ко мне прикасаться.
— Малфой, брось. От прикосновения грязнокровки ты как-то не умер.
Она внезапно поняла, что только что сказала. Обозначила. Обозначила всё происходящее между ними. Причём это звучало как факт. Будто она приняла это и не видит в этом чего-то плохого. Но нет, это было не так.
Не так же?
— Заткнись, Грейнджер. — Малфой глубоко дышал и сдерживал себя. Видимо, чтобы не накинуться на неё.
Гермиону это разозлило, и включился защитный механизм.
— Думаешь, что твой отец узнает об этом? — она произнесла это, делая голос похожим на его. — Сомневаюсь, что ты рассказал ему хоть что-то обо всём этом. Нет, Малфой, ты молчал. А знаешь почему?! Ты боялся, что, если скажешь, что общался и прикасался к грязнокровке, при этом не подхватив смертельную хворь, тебя бы наказали. И сдается мне, сильно. Ты знаешь, или подозреваешь, что рассказы про грязную кровь просто блажь. Думаешь, твой отец прав?! Сомневаюсь, иначе ты бы не сидел здесь, а бегал по Хогвартсу и всем жаловался или вообще написал бы в министерство с просьбой стереть меня с лица Земли, — Драко напряжённо молчал и смотрел в одну точку, находясь не здесь, но он всё слышал.
Грейнджер сделала глубокий вдох и продолжила:
— Хочешь быть похожим на него?! А ты скажи мне, что он имеет. Его все ненавидят. И это правда — это не уважение, а страх и ненависть. Неужели тебе так этого хочется? Жениться на девушке, которую едва знаешь, потому что так надо, так правильно. А потом жить словно по сценарию. Никогда не чувствовать настоящего счастья. Такая жизнь ужасна, и ты сам об этом догадываешься. Я это вижу. Я… Тебя никто не полюбит, если будешь таким, как он. Только по принуждению. Но это нечестно и неправильно. Тебе нужно определиться, каким ты хочешь быть, как он или самим собой, настоящим. Иначе станешь очередным винтиком в вашей чистокровной системе.
Гермиона глубоко дышала и была удивлена, что Малфой ничего не сказал. Она решила, что пора уходить. Собрав свои вещи, она вышла из библиотеки не оборачиваясь.
А Драко сидел и не мог пошевелиться. Он был в полном смятении. Наверное, в этот момент его жизнь и начала колоссально меняться.
***
Всё оставшиеся время Драко будто был в вакууме. Слова Грейнджер настолько его потрясли, что он ещё несколько дней не мог прийти в себя. После, конечно, его состояние тоже отличалось от нормального.
Ему было жутко от того, что сказала гриффиндорка. Она просто взяла его мозги и основательно так покопалась. Нарушила все настройки, а инструкцию по восстановлению сожгла.
Драко казалось, что голова опухла от тех мыслей, которые приходили в моменты задумчивости. То есть всегда.
Он был словно тень самого себя. Даже Крэбб, который никогда не отличался чуткостью, спросил, всё ли с ним нормально. А Малфою хотелось заорать в ответ, чтобы все отстали от него и пошли нахрен. Не хотел он думать обо всём этом. Не хотел. Но Грейнджер было начхать на это, и она просто сказала самые страшные слова на свете.
Озвучила его самый главный детский страх.
Что его никто не полюбит.
Не полюбит с маленькой приставкой: если он будет, как отец. Люциус наоборот говорил, что, если тот будет недостойным наследником. Это вымораживало. Бесило. Какого хрена всем что-то надо от него? Его главным желанием стало одиночество. Поэтому он стал гулять на территории Хогвартса, вблизи Черного озера. Даже приходя на квиддичное поле, Малфой просто садился на трибуны и думал.
Думал и думал.
Наверное, это стало идеей фикс.
Постоянно думать, анализировать свои поступки и слова. Драко проговаривал слова отца о грязнокровках и сопоставлял их с Грейнджер. И приходил к неутешительному выводу, что она была права. Возможно, во всём.
Её прикосновения не ощущались как грязь, и кожа не покрывалась сыпью. Она не была тупой, вовсе нет. Скорее наоборот, была очень умной, что противоречило словам отца о недалёкости грязнокровок и магглов. Драко один раз видел её родителей, пусть и не сильно смотрел на них, но они точно с виду были обычными людьми. На лбу не было надписи «маггл». Если одеть их в мантию, получилось бы то же самое, те же волшебники. И это пугало.
Получается, что отец врал, постоянно врал. Драко не заразился, находясь возле Грейнджер столько раз. Он прикасался к ней, говорил, смотрел, и с ввиду она выглядела, как обычная девчонка. Она говорила на одном с ним языке, была лучше всех, и даже него, по всем предметам. А те же Крэбб и Гойл едва слова между собой связывали. Хотя были абсолютно чистокровными.
Ему было страшно подумать, что вся его жизнь была выдумкой. Что, если бы не встреча с Грейнджер в Косом переулке, он бы так во всё это и верил? Следовал за отцом, как безмозглая собачонка. И повторял ошибочные суждения Люциуса, как попугай.
Драко даже не мог нормально спать по ночам. Голову не отпускало, но помимо этого, всплывали воспоминания из его детства. Как каждое слово фильтровали, прежде чем сказать. Как говорили, с кем дружить правильно. Как говорили, кем он станет, чем будет заниматься, на ком женится.
