Малфой всё ещё был мелким гадёнышем, ни капли не похожим на сладкого мальчика. Мерлин, упаси. Но те изменения, происходившие в нём, радовали. Ему будто стало легче жить. Будто упала пелена с глаз.
Но картину портил Люциус своими неадекватными словами о том, что скоро всё изменится, что всё будет так, как и должно быть. Что все поплатятся, недостойных не будет на этом свете. А если и будут, то в качестве рабов.
Драко, наверное, смотрел бы на это по-другому, если бы у него не было секрета на страницах дневника. Всё выглядело бы иначе. Но сейчас ему было о ком переживать. Пускай Малфой до конца и не смирился со своими чувствами,(он уже даже называл их чувствами, а не болезнью или помешательством) но подвергать Грейнджер опасности Драко хотел меньше всего. Не её.
Он вспоминал чемпионат мира по квиддичу. Всё обернулось согласно плану отца и самого Драко. Ему удалось предупредить Гермиону, пусть и в своей манере. Но она поняла, всегда понимала, ведь была гораздо умнее этих имбецилов.
Малфой не был уверен, чего хотел.
Наверное, после встречи с Грейнджер он ни в чём уже не был уверен. Четвертый год пошёл, как всё изменилось. И только пару месяцев, как всё изменилось между ними. Не окончательно, разумеется.
Слизеринец не знал, как себя вести. С одной стороны, он не хотел причинять ей боль, даже словесно, больше нет. С другой — нельзя войти в Большой зал и раструбить о том, что он неравнодушен к Грейнджер. Нет, это бред. Драко никогда в жизни такого не сделает. Да и опасно это, особенно сейчас. Люциус убьёт их обоих. Или её, и оставит сына с этим жить.
Он сам понимал, что мечется из угла в угол, что сам не знает, чего хочет. Это вымораживало. Малфой чувствовал себя, как тринадцатилетняя девчонка, которой нравится мальчик. И вот она думает, как же привлечь его внимание. Либо демонстрировать равнодушие, либо бегать хвостом.
Вот и Драко был этой девчонкой. От таким мыслей его голову разрывало всё лето. Сейчас, сидя в купе и по привычке смотря в окно, он так и не смог прийти к какому-то выводу.
— Я тебе говорю, что видел её сиськи, — воскликнул Тео: он вообще заимел привычку постоянно тусить с ними.
— Да ты лапшу мне на уши не вешай, она бы ничего тебе не показала, — Гойл закатил глаза и посмотрел на Крэбба, когда тот кивнул.
— Вот не хотите, не верьте. А я официально заверяю, что видел её прелести, о, и там есть на что посмотреть, — Тео заговорчески улыбнулся, и всё трое рассмеялись.
Драко равнодушно наблюдал за этой картиной. Он не стал никому рассказывать о том, что стал мужчиной, благодаря предусмотрительному отцу. Скажет позже, чтобы было эффектнее.
Люциус решил, что чем раньше начнёшь гулять, тем раньше закончишь. И можно будет жениться на чистокровной, правильной девушке. И жить долго и счастливо.
Ага, размечтался.
Пока Малфой со своим дерьмом не разберётся, жениться ни на ком не будет— он так решил. Это было очень серьёзной мыслью в голове четырнадцатилетнего мальчишки, но Драко чувствовал, что за это лето значительно вырос не только физически. Слизеринец рос мозгами, и это было очень заметно. Нарцисса сама сказала ему, что он изменился, стал более спокойным. Исчезали его детские мысли и появлялись другие. Но подростковый максимализм никуда не делся, он редко кого обходит стороной.
Ещё важным фактором было понимание, что всё меняется. И Малфой не был от этого в восторге.
Почувствовав, что ему становится душно от своих мыслей, Драко захотел прогуляться по поезду.
Посмотрев на ребят, он сказал:
— Пойду прогуляюсь, скоро вернусь.
И ни одного ответа, одни кивки.
Юноша подозревал, что его начинали бояться из-за отца даже свои. Ещё в том году каждый хотел с ним дружить, в этом же — все странно на него поглядывали и начинали шептаться. Он не знал, устраивало его это или нет, но плюс был в том, что никто лишний раз не трогал Малфоя.
Выйдя в тамбур и подойдя к окну, Драко открыл его и остановился. Все-таки как же прекрасен свежий воздух. Услышав, как недалеко от него хлопнула дверь, он повернул голову.
Чёрт, это было так предсказуемо.
Грейнджер.
Она шла в его сторону, но ещё не увидела. Как только она обратила внимание на того, кто стоит перед ней, сразу замерла. Блин. Она таращилась на него, а Драко не был к этому готов. Не успел натянуть необходимую броню.
Малфой решил, что не будет начинать разговор первым, пусть помучается. О, и она мучилась. Это видно было. Ждала, когда же сможет ответить ему что-нибудь. Именно ответить. Но у гриффиндорцев, по всей видимости, есть проблемы с терпением, и даже она не выдержала:
— Эм, привет, Малфой, — таким неуверенным тоном, будто боится его, хотя и это не исключено.
— Грейнджер, — кивнул он, не зная, что говорить дальше. Внезапно вся уверенность улетучилась.
— Я думаю, что мне нужно тебе сказать спасибо, — Гермиона произнесла это, смотря в пол.
— «Спасибо» за что? — Драко действительно не понимал за что.
Нахмурив брови, он смотрел прямо на Грейнджер.
