Затем, оглянувшись по сторонам и убедившись, что никто не видит, Кара быстрым шагом провела его через столовую, через арочный вход и вниз по боковому туннелю.
– Куда ты меня тащишь? – спросил Мика, удивлённый её крепкой хваткой и настойчивостью, и всё же довольный, что она куда-то уводит его. – Кара, куда мы идём?
– Тсс, – шикнула она, повернувшись к нему и приложив палец к губам; от этого интерес его только усилился.
Туннель становился у́же, затем расходился в разные стороны, и Кара, уже почти бегом, тянула Мику вниз по левому ответвлению. Туннель начал круто подниматься и свернул вправо, и вдруг Мика оказался в маленькой пещере с низким потолком. Оба остановились.
– Я раньше не бывал здесь, – запыхавшись, произнёс Мика.
– Это место – особенное, – улыбнулась Кара. – Мы, самые молодые в Глубокодоме, приходим сюда, когда хотим спрятаться ото всех.
Мика огляделся. Пещера была освещена тусклым светом. На полу лежали змеиные шкуры, а на потолке звёздной россыпью мерцали пучки светящейся соломы, которые кто-то, скорее всего специально, рассовал в трещины и щели в камне.
– Раньше здесь была прачечная, – сказала Кара. – Но я спросила отца, можно ли сделать здесь комнату для нас, молодых, и он согласился, – улыбнулась она. – Важно, чтобы у каждого был свой угол.
– Здесь красиво, – сказал Мика, всё ещё любуясь потолком.
Кара провела кончиками пальцев по его щеке.
– И никто нам не помешает. – Она помолчала. – Я предупредила остальных, чтобы сегодня ночью не появлялись здесь.
Мика обернулся и взглянул на девушку. Её рот был приоткрыт, и Мика ощутил на своём лице её дыхание, тёплое, сладкое, пахнущее розами. В розовато-голубом свете её глаза казались фиолетовыми; пристально глядя на него, Кара, протянув руку, сняла куртку с его плеч, и та упала на пол. Девушка принялась расстёгивать его рубашку.
– Кара, – взволнованно прошептал Мика, – ты уверена?
Вместо ответа она подняла руки, стянула с головы белый капор и бросила туда, где лежала одежда Мики. Кара распустила косы и тряхнула головой, кончики её волос коснулись лица юноши, его груди. Он расстегнул плащ у неё на шее, и девушка обняла его. Они опустились на разложенные на полу змеиные шкуры.
Кара прижалась к нему, и Мика почувствовал тепло и гладкость её обнажённой кожи.
– Я уверена, – сказала она. – Я люблю тебя, Мика.
Кара перевернулась на бок. Мика улёгся так же; они смотрели друг на друга, почти соприкасаясь губами, сливаясь в едином дыхании. Мика положил руку Каре на плечо.
– Но ведь ты меня почти не знаешь, – сказал он.
– Я полюбила тебя, Мика, с первой минуты, когда увидела, как ты приближаешься ко мне по заснеженной тропе. Я знала. Не спрашивай, как так вышло. Просто полюбила, и всё…
– Правда? – спросил Мика с полуулыбкой. – Расскажешь подробнее, Кара?
– Даже не знаю, – ответила Кара, опустив глаза, затем снова подняв их на Мику. – Твоё красивое лицо… – улыбнулась она. – То, как ты держался. И эта грубая одежда змеелова, которая говорила об искушённости, об опасностях… и ещё о таких вещах, которые я даже вообразить себе не могу. – Кара протянула руку и провела пальцем вдоль его подбородка. – О вещах, от которых мы защищены здесь, в Глубокодоме.
Мика прижался к девушке.
– Расскажи мне побольше о Глубокодоме, – прошептал он. – По правде говоря, Кара, я никогда не видел ничего похожего на это место.
– Никогда? – удивилась Кара.
Мика покачал головой.
– Думаю, ты даже не подозреваешь, насколько удивителен Глубокодом, – сказал он. – Поверь, Кара, пустошь сурова и безжалостна. Я видел такое, от чего ты бы вмиг поседела. И вдруг – ваш Глубокодом, с его полными кладовыми, кухнями и горячими источниками, открытыми для каждого, кто приходит сюда… Если честно, просто невероятно, что такое место вообще существует. Непонятно, как змееловы не пришли и не захватили его…
– Но я же рассказывала, Мика, – спокойно сказала Кара. – Когда пришли такие змееловы, отец попросил их уйти. И они ушли.
– Твой отец, – тихо пробормотал Мика.
Кара чуть отстранилась от него, положила голову на согнутую в локте руку и внимательно посмотрела ему в глаза. Она откашлялась.
– Глубокодом основал мой отец, – начала она. – Уверена, ты уже и сам это понял.
Мика кивнул.
– Он каменный пророк, – продолжала Кара. – Он покинул равнины, потому что не мог больше выносить зла и жестокости, с которыми сталкивался там. Отец прибыл в Высокую страну, чтобы начать всё сначала в таком месте, которое не было бы испорчено и запятнано, – она кивнула, будто бы сама себе. – Как и все каменные пророки, он всматривался в сами камни – в их чистоту и величие, – чтобы они указали ему путь в его призвании. Видишь ли, Мика, в Глубокодоме все равны, и мы заботимся друг о друге так же, как о самих себе.
Мика нахмурился. Он слишком хорошо знал, что пустошь привлекает всяких – авантюристов, охотников, отшельников, добрых и злых… и каменные пророки были всего лишь одними из них.
