Мика наблюдал за змеем, который уселся, принюхиваясь. Подняв изумрудный гребень, он вскочил на самую нижнюю полку и прошмыгнул по крышкам расставленных в ряд глиняных горшков, пока не добрался до того, у которого была повреждена печать. Затем, не обращая внимания на то, что за ним наблюдают, змей просунул костистую лапку под восковую крышку, схватил блестящий жёлтый фрукт, прижал к груди и умчался.
Мика улыбнулся. Выходит, не только те обитатели Глубокодома, что носят серые плащи, отлично питаются настоящей зимой.
Прошлым вечером они с Карой ели глазированный пирог со сладким мясом, с такой густой подливой, что потом ещё долго подбирали её ломтиками свежеиспечённого хлеба из гречневой муки. Они были счастливы и беззаботны, Кара смеялась и смотрела на Мику такими сияющими глазами, будто готова была обнять и расцеловать его на виду у всех жителей Глубокодома. Но Мика, как всегда, был сдержан, и ужин провёл в восхитительно приятном предвкушении.
Шли недели, чувства их друг к другу только крепли. Мика и Кара договорились уходить из столовой поодиночке, а затем встречаться тайком. Каждую ночь Кара проскальзывала в спальную нишу Мики и сворачивалась возле него калачиком, разрумянившаяся, пахнущая сушёным миртом… После этого Мика погружался в глубокий сон и просыпался довольным и отдохнувшим, но уже в одиночестве: Кара всегда уходила до того, как вставали самые первые жители Глубокодома.
Хоть в Глубокодоме всё было на виду и на слуху, отношения между Микой и Карой оставались в секрете. И Кара не хотела ничего менять: по крайней мере, пока Мика не отложит в сторону свою одежду змеелова – сапоги, брюки и куртку, которую сшил для него Илай, – и не сменит её на серый плащ и красную шляпу Глубокодома. В противном случае её отец никогда не примет его.
Но прошлым вечером ужин прошёл совсем не так, как обычно…
Мика проверял свой ботинок. Клей застыл, и толстая подошва, казалось, прочно соединилась с кожаным верхом. Неплохо было бы прошить её змеиными кишками, особенно перед долгой дорогой, но сейчас и так сойдёт. Мика надел оба ботинка и собрался уходить.
– Вот ты где, Мика, парень, – раздался голос Илая; скалолаз стоял у стеллажа, пристально глядя на Мику. – Рад видеть, что ты ухаживаешь за своими вещами. Они тебе понадобятся, когда придёт оттепель.
Мика кивнул. Ему недоставало смелости признаться Илаю в своих сомнениях: он уже не был уверен, что хочет покинуть Глубокодом с приходом оттепели. Ему хотелось остаться здесь. В безопасности. С Карой.
Мика нахмурился.
– Ты случайно не знаешь, где Кара? Я не видел её с прошлого ужина, когда… – тут Мика осёкся.
– Когда что, парень?
Мика заметил, что Илай надел свою толстую кожаную куртку, затянул её ремнём и застегнул до самого ворота, а это означало, что скалолаз направлялся к лестнице у частокола, чтобы выглянуть наружу. Метель настоящей зимы бушевала уже много дней. Илай нередко стоял возле частокола, и Мика знал: скалолаз ждёт не дождётся, когда уже можно будет покинуть Глубокодом.
– Да так, ничего, – сказал Мика. – Просто брат Килиан, кажется, был не очень доволен ею вчера вечером.
События вчерашнего дня пронеслись в голове у Мики. Они с Карой собирались выйти из столовой, как обычно: Мика в одну сторону, Кара – в другую, – но тут неожиданно появился её отец. Он навис над ними, и по сведённым бровям было понятно, что он чем-то обеспокоен.
– Что-то ты раскраснелась, дочь моя, – сказал он, приложив ладонь ей ко лбу.
– Со мной всё в порядке, отец, – сказала Кара.
Она попыталась отстраниться, но Килиан по-прежнему одной рукой придерживал её голову, а другой щупал лоб.
– Не спорь со мной, – жёстко сказал он. – Похоже, у тебя температура. И глаза блестят. Да у тебя жар.
Он обернулся и пристально посмотрел на Мику, которому показалось, будто Килиан винит его за это.
– Тебе лучше пойти со мной, Кара.
– Но отец…
– Кара, – холодно и сухо повторил Килиан.
Он наклонился и прошептал ей на ухо что-то, чего Мика не смог расслышать; Кара кивнула и послушно поднялась на ноги. Отец с дочерью повернулись и ушли, а Мика остался, внезапно почувствовав себя одиноким и несчастным.
Что же шептал Килиан? Неужели он узнал, что они с Карой вместе проводили ночи? А если так, что теперь делать Мике?
Он хотел попросить совета у Илая. Но скалолаза за столом не было. Его друг всё больше замыкался в себе, ожидая, когда настоящая зима отступит, и чем сильнее Мика сближался с Карой, тем больше от него отдалялся Илай. Мике его не хватало: его компании, его советов, их коротких бесед…
Той ночью Кара не пришла к нему, и спал Мика урывками. На завтрак девушка тоже не явилась.
– Я видел её, – сказал Илай, поднимая воротник и направляясь к частоколу. – Не так давно. С ней были ещё двое. Вроде они пошли к своим термальным ваннам.
– Спасибо! – крикнул Мика вслед Илаю, когда тот уже вышел.
