– Три года я провёл в мясницком каре, по колено в змеиных кишках, прежде чем решился пуститься в одиночное плавание по пустоши. Вот это я получил в логове Менял. – Авель задрал рукав и показал зловещего вида шрам, который тянулся от локтя до запястья. – А вот их я потерял в горлышке бутыли с ликёром. – Он оскалился: во рту у него не хватало трёх зубов. – Думаю, в пустоши я уже видел всё, что хотел, – фыркнул Авель.
Они с Микой вошли в столовую, куда жители Глубокодома уже вовсю стекались на обед, и сели за один из длинных столов. Тут же подошли прислужники, которые разложили приборы. Мика по достоинству оценил появившееся перед ним блюдо подрумяненных змеиных рёбрышек и дымящуюся тарелку отварной свёклы.
– Когда я наткнулся на это глубокое ущелье, я был едва жив, – сказал Авель. – Это была середина лета. Моя фляга с водой три дня как опустела, я умирал от жажды, – он мрачно покачал головой, – но пророк меня принял. Напоил, накормил. Предложил кров и защиту. Я почувствовал, что наконец-то обрёл свой дом.
– А кровопускание? – тихо спросил Мика. – Разве оно вас не смущает?
Авель помолчал, взял змеиное рёбрышко и медленно покрутил его в своих мозолистых пальцах. Он задумался, нахмурив лоб.
– Кровопускание – это всего лишь что-то, что делает брат Килиан, – наконец сказал Авель, пожимая плечами. – Не так уж это и важно. Сначала чувствуешь слабость, но потом, при таком хорошем питании… – он громко причмокнул губами. – …ты очень быстро восстанавливаешься.
Авель поднёс рёбрышко ко рту, откусил кусок мяса, затем ещё один и, жадно жуя, вытер рот тыльной стороной руки. Мика тоже взял рёбрышко. Тут он заметил, что в столовую вошла Кара, её под руки поддерживали сестра Эбигейл и старый брат Абсолом. Вид у неё был усталый, хотя щёки немного порозовели.
Она подняла глаза, и, когда их взгляды встретились, лицо Мики вспыхнуло. Затем она улыбнулась.
И Мика улыбнулся в ответ.
Авель прищурился, наблюдая за этой сценой, и хитрая улыбка скривила его рот. Он легонько ткнул Мику в плечо обглоданной костью.
– Кажется, хорошая еда – это не единственная причина остаться в Глубокодоме, – подмигнул он Мике.
Мика сидел, спиной прислонившись к стеллажу. Огромные банки с аккуратными ярлыками и драгоценным содержимым приятно охлаждали ему затылок. Он провёл рукой по волосам. С тех пор, как Кара его постригла, они заметно отросли, опять стали виться и спутываться на концах.
Кара. Он почти не видел её после кровопускания. Только однажды – на следующий день в столовой. Несмотря на её многообещающую улыбку, той ночью она так и не пришла в спальную нишу Мики. Следующей тоже. Ни разу с тех пор. Прошла неделя, и, кроме тех минут во время случайной встречи за работой здесь, в кладовой, они провели вместе совсем немного времени – и то не вдвоём.
Сестра Эбигейл неотступно сопровождала Кару, куда бы та ни пошла, и Кару это, похоже, вовсе не беспокоило. Она казалась грустной и разочарованной, как будто Мика чем-то её подвёл. И когда она бросала осуждающий взгляд на его куртку, он знал: она недовольна тем, что он не согласился остаться в Глубокодоме.
Беда заключалась в том, что он не мог. Он
– Поговорим позже, – отвечал Илай, занятый вознёй со своим рюкзаком.
Или:
– Не сейчас, Мика, – произносил он, когда возвращался из пустоши на ночлег. – Утром.
Мика уже начал подозревать: причина молчаливости Илая в том, что скалолаз догадывается, о чём именно хочет поговорить с ним Мика, – о решении юноши навсегда остаться в Глубокодоме, – и не желает этого слышать. И очень может быть, думал Мика, именно это он и сообщил бы скалолазу. Ведь здесь тепло. Безопасно. И вдоволь еды.
А ещё здесь Кара…
Крошечный серовато-зелёный змей высунул голову из-за угла стеллажа; его изумрудный гребень приподнялся и подрагивал.
– Ты опять пришёл, – улыбнулся Мика.
Хоть кто-то в Глубокодоме хотел побыть с ним наедине.
Застав змея в прошлый раз за кражей фруктов из кувшина, Мика стал приберегать немного еды для пугливого маленького существа. Змей привык к нему, и теперь большую часть дня сидел и поджидал его в этой тихой части кладовой.
Мика сунул руку в карман куртки и достал толстый ломоть ячменного хлеба. Маленький змей приблизился к месту, где сидел Мика, озираясь по сторонам своими чёрными глазками-бусинами. Затем, быстрый как вспышка, выхватил хлеб из протянутой руки и поспешил к своему гнезду, спрятанному где-то неподалёку в одной из щелей.
– На здоровье, – сказал Мика ему вслед.
