– Лина Викторовна, что вы тут делаете без пальто? Вы простудитесь! – и потащил меня обратно в гостиницу.
Присмотревшись к нему повнимательнее, я подумала, что он не такой уж молодой, как мне показалось сначала, наверно, лет на десять старше меня. А он втолкнул меня в лифт и отвез в ту самую комнату, из которой я только что убежала. Пока мы поднимались в лифте, я пыталась объяснить ему, как срочно мне нужно найти Змиевскую балку или хотя бы Ботанический сад, но он только отмахнулся и распахнул дверь.
В комнате он первым делом бросился к стоявшей на столе красивой коробке и спросил:
– Вы кончили? Ну и прекрасно!
И не успела я ответить, как он вынул из кармана черно-красную пластинку, сунул куда-то в бок коробки и защелкал кнопками. И тут я действительно испугалась – кто этот человек, и что это за коробка? И почему он распоряжается в моей комнате, как в своей?
А он уже снял телефонную трубку и закричал:
– Лилька, она все кончила, но у нее, по-моему, крыша поехала! Скорей иди сюда!
Я поглядела вверх, там был обыкновенный потолок с хрустальной люстрой посредине, но никакой едущей крыши я там не заметила.
Пока я изучала потолок, в комнату ворвалась высокая брюнетка, чем-то похожая на Ренату, первым делом спросила пожилого юношу:
– Юрик, ты на дискетку снял? – а потом уже устремилась ко мне. – Лина Викторовна, миленькая, что с вами?
– Я – Сталина Столярова, – а никакая не Лина Викторовна. И мне срочно нужно найти дорогу в Ботанический сад.
Пожилой юноша Юрик всплеснул руками:
– С ума сойти! Заладила одно – Ботанический сад, Ботанический сад!
– Ну и отлично! – решила Рената. – Сейчас мы все поедем в Ботанический сад! – и приказала Юрику: – Ты собери пока ее халат, ночную рубашку и чистое белье, а я позвоню Ксанке.
И пока юноша Юрик собирал в сумку все, что она приказала, а потом подавал мне пальто и заботливо завязывал совершенно не нужный летом шарф, мнимая Рената залопотала в телефон что-то непостижимое, будто говорила по-китайски:
– Ксанка, это я. Нет, улетаем завтра вечером. Но у нас случился страшный прокол – у шефини поехала крыша. Были, были причины, и еще какие! Но мы не можем увезти ее домой в таком состоянии, они там ее затрахают. Нам срочно нужен твой дедушка. Что значит – занят, когда я говорю – катастрофа? Срочно добудь его, хоть из-под земли, ну и что, что старый! Тащи его к себе, а мы выезжаем на такси и будем максимум через сорок минут. Скажи ему, что все это связано с Сабиной. Ну да, с той самой Сабиной! Я так и думала, что на эту блесну он клюнет, уж мне ли не знать, как он падок на сенсации!
Она бросила трубку, и мы помчались – удивительно, но такси уже поджидало нас у подъезда. Неужто при немцах такси в Ростове стало работать, как в Европе? Впрочем, то, что мелькало за окном такси, было совсем не похоже на Ростов.
Я спросила:
– Рената, куда мы едем?
– Я не Рената, а ваша Лилька, а едем мы точно туда, куда вам надо!
Только тут я заметила, что в такси с нами сидит еще один парень, весьма красивый и какой-то нерусский – слишком хорошо одетый, словно сошедший с экрана кино.
– А это кто, такой нарядный? – спросила я.
– Это Феликс, он из Берлина.
Я поняла, что немцы подсадили этого Феликса к нам, чтобы он за нами наблюдал.
– А какой у вас чин? – спросила я его по-немецки.
– Я – рядовой в подчинении у Лильки, – ответил он, и все засмеялись. Отчаявшись понять всю эту круговерть, я закрыла глаза и провалилась в глубокий сон.
Проснулась я в лифте – как я туда попала, было неясно, может, Юрик с Феликсом меня туда внесли и усадили на скамеечку: это был такой невероятный лифт, со скамеечкой. Не успела я оглядеться, как дверь лифта отползла, и мы оказались в большой комнате, увешанной цветами в горшках. Нас встретила хорошенькая блондинка чуть постарше Ренаты, а может, Лильки, пусть будет Лилькой, если ей так больше нравится. Мне было все равно – Лилька, так Лилька, только очень хотелось пить.
– Можно стакан воды? – тихо попросила я.
– Ксанка, дай ей воды, а потом чаю, и еще чаю, и еще чаю – она по сути три дня не пила, – распорядилась Лилька.
Меня усадили в высокое кресло и дали стакан воды, а потом чашку чая, и тут в комнату вошел важный старик, мне даже трудно определить, почему я поняла, что он, этот старик, важный.
– Успел вовремя? – спросил он, пока блондинка Ксанка его целовала.
– Профессор Цейтлин, родом из Харькова, – представился он, – а вы, как вас зовут?
– Я – Сталина Столярова, родом из Ростова.
Лицо профессора Цейтлина вдруг перестало быть важным, а стало, я бы даже сказала, нежным.
– Дочка Вальки Столяровой, что ли?
– А вы что, знали маму Валю?
– Еще как знал, нас с ней тогда срочно отправили на передовую, меня санитаром, а ее – старшей медсестрой. Ох, и классная баба она была, вечная ей память! Мы с ней вместе раненых на носилках с поля боя таскали, пока ее саму в коленку не шибануло. Ну, никого вокруг не было, а немецкие снаряды лупили со всех сторон, так я один ее на плече до операционной дотащил. Ползком полз и тащил. Она была в сознании и все убивалась, что не успела дочку Сталину предупредить и какую-то Сабину…
