Я посмотрела в его бархатные, обрамленные длинными ресницами глаза и сообразила, что он нисколько и не рассчитывал скромно спать у моих ног на полу. И тут во мне проснулся бес, он зашептал мне в ухо: „А почему бы нет? Кто тебя ждет, кому ты обязана хранить верность?“
Я быстро отперла дверь:
– Заходи скорей, пока никто нас не засек.
И на всякий случай дверь заперла.
Он вошел, бросил свое одеяло на пол и сказал:
– А теперь давай сначала сыграем в Золушку.
– Как это, в Золушку?
Он усадил меня в кресло и начал расшнуровывать мои кроссовки. Стащив кроссовки, он снял с меня носки, которые мы купили вместе с кроссовками, и, сунув руки в карманы, ловкими движениями фокусника вытащил оттуда мои начисто забытые шикарные туфли-лодочки.
– Сейчас мы проверим, ты действительно принцесса или притворяешься. – Лодочки наделись на меня без проблем. – А ну, пройдись! – скомандовал он.
Я не заставила себя просить дважды – встала и прошлась перед ним походкой киномодели.
– Кажется, действительно принцесса, – пробормотал он. – Куда же деться мне, еврейскому простолюдцу?
– Простолюдину, – поправила я, – место на полу у ног принцессы. Устраивайся, а я пойду в душ.
Он стал печально расстилать одеяло на полу, прямо на потертом линолеуме.
– А простыню ты не взял?
– Я как-то не подумал.
– Ладно, возьми мой халат. Не будешь же ты спать на голом полу!
– А как же ты будешь без халата в присутствии малознакомого просто – как его? – простолюбимца?
– А я надену новую роскошную ночную сорочку, которую успела купить в день приезда, – я схватила нераспечатанный пакет с сорочкой и удрала в душ.
Не успела я толком отрегулировать воду, что в нашем дешевом отельчике было непростой задачей, как в щель между пластиковыми занавесками просунулась кудрявая каштановая голова:
– А ты не позовешь простолюбимца помыться вместе с тобой? Он очень скромный.
И не дожидаясь ответа, он влез в душевую кабину совершенно голый и очень складный. Я, глубоко вздохнув, попыталась проглотить сердце, стремящееся выскочить через рот, и промямлила:
– Тут очень тесно.
– Это чудно, что тесно! Дай я тебя помылю!
Он набрал в ладонь горсть шампуня и начал меня намыливать, мягко, нежно, ненастойчиво. От каждого его касания я все больше теряла голову, но мне кажется, что одной рукой он меня намыливал, а другой все тесней прижимал к себе.
– А теперь пора намылить меня, – прошептал он. – Нет, нет, не спину, и не плечи, а тут, да, да, тут. Ниже, еще ниже, и хорошо бы двумя руками. О, какие руки! Какой Бог наградил тебя такими руками?
Почти теряя сознание, я все же похвасталась:
– Лина называет меня Лилька-золотая ручка.
Он подхватил меня на руки и, намыленную и мокрую, как была, уложил на кровать. После чего началось такое, что словами описать нельзя. У меня было два мужа и с полдесятка любовников, но до Феликса я не понимала, зачем женщины занимаются любовью с мужчинами и почему то, чем они занимаются, называется любовью. Наверно, для того, чтобы была семья, чтобы были дети, чтобы муж был удовлетворен, чтобы считалось, что у тебя есть любовник, но ни в коем случае не для своего удовольствия.
Я не знаю, сколько это длилось, а когда кончилось, я так заорала, что не узнала своего голоса. Но мне не было стыдно.
– Ладно, можешь спать у меня, – прошептала я и повернулась к нему спиной. Это было ошибкой, потому что только я коснулась спиной его живота, как он обхватил меня двумя руками и стал гладить так, что у меня опять все поплыло в тумане и в небе под веками засверкали звезды.
Проснулась я от телефонного звонка. Пока я сообразила, где я и где телефон, прошла, наверно, целая минута.
– Лилька, ты жива? – услышала я голос своей школьной подружки Ксанки, которая несколько лет назад удачно вышла замуж и уехала из Харькова в Нью-Йорк, – ты же обещала вчера вечером прийти к нам. Куда ты пропала? Я весь вечер звонила, и никакого ответа.
– Понимаешь, после моего доклада на конференции мне пришлось встретиться… – начала отважно врать я.
– Ни с кем тебе не пришлось встретиться – я вызвонила твоего ассистента Юрика, и он сказал, что ты начисто пропала и все тебя ищут.
Делать было нечего, и я решила сказать правду:
– Ладно, сознаюсь – я завела курортный роман.
В этот момент Феликс вырвал у меня трубку и сердито шмякнул на рычаг.
– Курортный роман, говоришь? – прорычал он. – Сейчас я покажу тебе курортный роман! – И показал такое, что мы опоздали не только к началу заседаний, но еле-еле успели ко второй части.
– Жаль, что мне некому на тебя жаловаться, а то я бы написал донос, – скривив губы, прошипел Юрик, когда мы вошли и сели рядом с ним.
Я догадалась, что он ревнует. Сидеть рядом с нами ему было тяжело, и поэтому он сослался на головную боль и ушел. И мы тоже вскорости ушли – после такой ночи мы оба потеряли интерес к научным вопросам. Это получилось очень удачно: Юрик у входа в отель столкнулся с Линой, у которой поехала крыша, и к моменту, когда у Юрика тоже поехала крыша, мы с Феликсом оказались под рукой и повезли Лину к Ксанке.
