– Не верьте радио, – еще громче заорала Сабина. – Ни в коем случае сюда не ехать! – И тут связь прервалась. Сколько мы ни ждали, телефонистке так и не удалось ее наладить.
Наступило утро, кончился комендантский час, и мы поплелись домой. За всю дорогу Сабина не проронила ни слова. Пока мы добрели до дома, занятия в школе уже начались, но Сабина, не останавливаясь, прошла в свою спальню, рухнула на постель и с головой укрылась одеялом.
Полежав пару минут молча, она слабым голосом позвала меня:
– Линочка, позавтракай без меня, а потом пойди в школу, извинись за опоздание и скажи Лидии Петровне, что я заболела.
Я вскипятила чайник и заставила Сабину выпить стакан чая – заварки у нас давно не было, но Сабина еще с осени припасла мешок сушеных смородиновых листьев, вкус у них был совсем неплохой. Сама я завтракать не стала, а галопом помчалась в школу, чтобы успеть получить положенный мне половник пшенной каши. Наспех проглотив кашу, которой было так мало, я отправилась в кабинет Лидии Петровны.
Я вежливо постучала в дверь и вошла как раз вовремя, чтобы заметить, как директриса торопливо сунула в ящик тарелку со своим завтраком – если там была каша, то ее было гораздо больше, чем давали нам, но, по-моему, там розовело еще что-то вроде сосиски.
– В чем дело, Столярова? – сердито спросила Лидия Петровна, явно недовольная тем, что я прервала ее завтрак.
– Я пришла сообщить, что Сабина Николаевна заболела, – выпалила я, испугавшись, что она меня выставит за дверь до того, как я успею это сказать.
Лицо Лидии Петровны перекосилось – ученики стали слишком нервные от голода, и она ни дня не могла обойтись без помощи Сабины:
– Что-то серьезное?
Я решила испугать ее еще больше – может, она со страху расщедрится на что-нибудь, нам не положенное?
– Пока неясно, что-то с сердцем, она всю ночь не спала, – добавила я правду, чтобы не завраться.
– У нее был врач?
– Нет, зачем ей врач? Она сама себя лечит. – И тут меня осенило, и я прошептала, словно стесняясь сознаться: – Но у нас дома пусто, и ей совершенно нечего есть.
– Сейчас, сейчас, – заторопилась директриса. – Ты подожди в коридоре, а я что-нибудь придумаю!
Я послушно вышла из кабинета, прислонилась к стене и закрыла глаза, пытаясь представить, что она нам может дать – а вдруг сосиски или кусочек сала? От мысли о сосисках у меня рот наполнился слюной и сладко засосало под ложечкой. Тут директриса вышла в коридор с полотняным мешочком – на вид не слишком большим.
– Вот, возьми и беги домой, – не стоит оставлять ее надолго одну.
Я схватила мешочек и рванулась к выходу, но она меня остановила:
– Ты мешочек мой обязательно завтра верни.
– Конечно, конечно, завтра обязательно верну! – заверила я ее и ветром помчалась по коридору. Я выскочила на улицу и сразу завернула за угол, где был дом с маленьким палисадником – мне не терпелось посмотреть, что Лидия положила в мешочек. Я села на скамейку и заглянула внутрь мешочка: никаких сосисок там не было, а только Сабинина хлебная пайка и два пакетика – один с сахаром, другой с гречкой.
– Тоже неплохо! – возликовала я. Где-то недалеко громко бухнуло, похоже, разорвался снаряд, но я уже не обращала на это внимания, я мчалась домой варить гречневую кашу! Погода была прекрасная, уже начался апрель, снег давно сошел, и в нескольких палисадниках начала пробиваться зеленая травка.
И, пробегая мимо кустиков, на которых уже пузырились вздутые почки, я мечтала, что мы с Сабиной разобьем в нашем дворе маленький огород, где будем выращивать огурцы, помидоры и кабачки.
Когда я взлетела по лестнице на третий этаж и отперла дверь, в квартире было очень тихо. Я заглянула к Сабине – она крепко спала. Осторожно прикрыв за собой дверь, я отправилась на кухню варить кашу – сегодня, на удивление, все было в порядке: было включено электричество и из крана текла вода. Я включила электроплитку и, пока варилась каша, быстро набрала воду во все выварки и ведра. Я с наслаждением съела полную тарелку каши – ведь не каждый день перепадает такой подарок! А потом свалилась на свой потертый диван и тоже сладко заснула, ведь и я прошлую ночь не спала.
Мне снились Рената и Ева: как будто они с топотом ввалились в кухню, чтобы вылить воду из всех выварок и ведер и обругать меня за то, что я замусорила нашу квартиру. Я громко заплакала от обиды и проснулась. За окном уже было почти темно, Сабина сидела за столом и, не зажигая свет, ела кашу.
– Отчего ты плачешь? – спросила она. – И где ты достала эту душистую гречку?
Рассказать про гречку было приятно, но я не была уверена, что стоит рассказывать ей мой сон – он мог ее огорчить. Но Сабину не так просто было обвести вокруг пальца: она выведала у меня про сон и задумалась – наученная своими Фрейдами и Юнгами, она была великая толковательница снов.
Она, конечно, сразу принялась выяснять у меня все подробности этого сна, даже те, которые я вроде бы забыла – как ее дочки оказались в квартире, как они были одеты, что говорили, выливая воду из ведер и выварок.
