Зоя села на пол рядом с моей раскладушкой и тихо спросила:
– Что с тобой случилось, девочка?
Я могла бы все ей рассказать, но как написать это карандашом в тетрадке? Я кое-как начеркала: «Сабину нельзя найти. Ее убили», – и опять рухнула на подушку.
– Ладно, выясним это завтра. Я нашла тебя в Ботаническом саду под магнолией, без сознания и с разбитой головой. А сейчас выпей это, – она протянула мне стакан с коричневой жидкостью, – и постарайся заснуть.
Я дрожащей рукой взяла стакан, отхлебнула и скривилась: напиток был горький и вонючий.
Зоя засмеялась:
– Что, противно? Но зато полезно. Так что пей через не хочу.
Я выпила через силу, и глаза мои тут же начали смыкаться, в голове помутилось, и Зоина комната исчезла, оставив меня на дороге в Змиевскую балку.
Всю ночь я мчалась вслед за Сабиной, пока не добежала до заброшенного дома у входа в овраг. Там меня с Сабиной загнали в пустую комнату, в которой был один стол и один стул, на стуле сидел обершарфюрер и командовал. Переводчик велел нам раздеться и отдать ключи от нашей квартиры. «Но у нас нет ключей», – говорила Сабина, – наш дом разбомбили. – «Это правда?» – спрашивал меня переводчик, но я не могла ответить, мое горло свела судорога. Мы раздевались и выходили в другую дверь. Ренаты, по-моему, с нами не было, и Евы тоже. Сабину заталкивали в грузовик с другими голыми женщинами, а меня отгоняли прочь за то, что я не хотела отдавать ключи. Я бежала за грузовиком и пыталась крикнуть: «Сабина!» – но не могла из-за судороги в горле.
Судорога свела мне горло так сильно, что я проснулась. Было уже светло – или еще светло?
– Доброе утро, – улыбнулась мне Зоя, значит, светло было уже. – У тебя есть в Ростове родственники?
Я написала: «Теперь никого нет».
Это был странный разговор – она говорила, а я писала. «Хочешь остаться у меня?» – Я вспомнила сказку о волшебнице, заточившей принцессу в своем замке, но я не была принцессой и потому просто кивнула головой – мол, хочу. «Вот и отлично! – воскликнула волшебница. – Вставай, умывайся и будем завтракать!»
Когда я села к столу, Зоя положила на мою тарелку красный кисет – я и не заметила, что он не висит у меня на шее.
«Спасибо», – написала я в тетрадке, повесила кисет на шею и стала мазать на хлеб вишневое варенье, стоящее возле моего локтя в маленькой розетке.
За завтраком Зоя объяснила мне, что это последние остатки еды у нее в доме, но это не страшно, потому что она знает способ зарабатывать на жизнь, если я ей буду помогать. Я немножко испугалась: волшебница в сказке тоже хотела какой-то опасной помощи от принцессы, но тут же успокоилась – я-то принцессой не была. И правильно успокоилась, ничего опасного Зоя от меня не хотела: просто она умела делать спички, а сейчас это был самый ценный товар. Ей нужно было, чтобы по вечерам я помогала ей делать спички, а днем ходила по улицам их продавать.
Делать спички оказалось несложно, нужно было только настрогать маленьких щепочек, а потом макать их в горючее вещество и сушить. Главное, нужно было уметь это горючее вещество приготовить и иметь те составные части, из которых оно получалось. Зоя была настоящая волшебница – она имела и умела. Каждый вечер я, вернувшись с выручкой от продажи спичек, съедала обед, приготовленный волшебницей Зоей, и садилась к столу, на котором стояла миска с пахучей коричневой кашей, тоже приготовленной волшебницей Зоей, и лежала высокая кучка наколотых Зоей за день щепочек. Мы дружно макали щепочки в кашу и выкладывали их ровными рядами на расстеленной на столе газете. Когда вся партия была готова, мы макали каждую спичку в кашу по второму разу и раскладывали их на подоконнике для просушки. К утру они были готовы.
За полгода между двумя оккупациями Ростова предусмотрительная Зоя скопила тысячи спичечных коробков, собранных ею в мусорных ящиках. Особенно богатый улов давали мусорные ящики возле воинских частей, густо размещенных по всему городу. После завтрака мы с ней аккуратно заполняли спичками старые коробки, на бока которых она с вечера наносила слой той же зажигательной каши. Из коробки для ботинок она смастерила для меня маленький подносик с двумя наплечными петлями, на который она укладывала ровные стопки коробков.
Я отправлялась в город не одна, а с соседом Мишкой, здоровенным балбесом двух метров роста. Его не взяли ни в армию, ни на трудовой фронт, потому что он был настоящим балбесом – в детстве переболел менингитом и так и остался с умом пятилетнего ребенка. Зою он обожал, потому что она всегда его жалела, ласково с ним разговаривала и угощала всякими вкусностями. Кроме того, каждый день по возвращении из нашей торговой экспедиции она кормила нас обоих обедом. Польза от Мишкиного сопровождения была огромная – при виде Мишки никто на улице не смел и подумать забрать у меня спички или деньги.
У Зои под окном тоже был громкоговоритель, который иногда громко говорил по-русски, иногда тихо по-немецки. Если он сообщал по-немецки что-нибудь интересное, я переводила это Зое.
– Откуда ты так хорошо знаешь немецкий?
«Сабина научила», – писала я.
