– Ну, такая у меня привычка, – хмыкнул мужчина. – Но если тебе неприятно… Хорошо… – Он снял перчатки и убрал их в карман. На пальце у него был перстень с камнем.
Если бы Анфиса была более внимательна, она заметила бы, что перстень повёрнут камнем внутрь, и не преминула бы спросить, отчего так. Но Анфиса была женщина недалёкая, проще говоря – глупая, так что не обратила на такой факт никакого внимания.
– Довольна?
– Я испугалась, – капризно повела плечиком Анфиса.
– Извини, это не входило в мои планы. Так… давай рассказывай! И что ты видела?
– Не что, а кого! – Анфиса понизила голос и округлила глаза. – Я видела Аллу Савицкую!
– Во сне, что ли? – Губы Гарика дёрнулись в усмешке, но глаза были холодны.
– Да перестань меня троллить! – Анфиса вспыхнула. – Я видела ее наяву, и совсем близко – вот как тебя сейчас!
– И где же?
– На улице! Я себе еду, и вдруг на светофоре какая-то нищенка на старом «фольксвагене» врезалась в меня сзади. Я, само собой, выскочила, чтобы разобраться, поставить ее на место, подбежала к машине – и увидела за рулем ее, Аллу!
– Ну, ты же сама видишь, что тут нестыковка! Чтобы Алла Савицкая ездила на старом «фольксвагене»…
– Да, я сама сначала не поверила. Но потом, когда пригляделась… Говорю тебе, это точно была она!
– А она тебя узнала?
– Вроде бы не узнала, но может, только сделала вид.
– Хорошо, допустим. А ты, случайно, не запомнила номер этого «фольксвагена»? Тогда я пробил бы машину по базе и узнал, кому она принадлежит.
– Ты шутишь? Ты же знаешь, что у меня очень плохая память на цифры! Я даже пин-коды своих карточек вечно путаю! Приходится их записывать, хотя говорят, что это опасно. Говорят, их может кто-нибудь прочитать.
– Хорошо, тогда скажи, в каком месте это случилось. На какой улице она в тебя въехала?
– На какой? – Анфиса нахмурила лоб, пытаясь вспомнить, потом сообразила, что такая мимика может привести к преждевременному образованию морщин, и постаралась разгладить лицо, придав ему безмятежное выражение. – А зачем тебе это?
– Может быть, там есть камеры, и я смогу найти кадры с вашим столкновением и номер того «фольксвагена».
– Я не помню, на какой улице… Но рядом был новый ювелирный магазин Макса Данцига… Как же он называется?.. Какое-то сложное название на «х»… «Холецистит», что ли…
– Может быть, «Халцедон»? – Гарик перевернул перстень на правой руке, он был с золотистым камнем.
– Вот-вот, точно, «Халцедон»!
– Хорошо, возле ювелирного магазина наверняка есть камеры. Я проверю.
– Гарик! – взмолилась Анфиса. – Ну вот я с тобой поговорила, теперь я могу об этом кому-нибудь рассказать?
– Кому, например?
– Ну хоть кому-нибудь! Ну хоть Фёкле… или Вете… Сил нет держать это в себе! Я просто взорвусь!
– А до сих пор ты никому об этом не говорила? Припомни хорошенько.
– Нет, никому. Ты же не велел.
– Фёкле, говоришь? – Гарик задумался. – А это не она там идет?
– Где? – Анфиса подскочила и выглянула из кабинки. – Не вижу…
Пока Анфиса выглядывала Фёклу, Гарик быстро протянул руку с перстнем к ее кофейной чашке и нажал на камень. Камень чуть заметно сдвинулся, и Гарик высыпал в чашку несколько белёсых крупинок, которые тут же исчезли в розоватой пене.
– Не вижу! – повторила Анфиса расстроенно и повернулась к Гарику.
– Может, я ошибся. – Гарик вальяжно откинулся на спинку стула. – А как здесь кофе? Приличный?
– Очень приличный! – Анфиса поднесла чашку к губам и с удовольствием отпила кофе, но тут же свела брови. – Странно, у него какой-то привкус… Вроде раньше не было…
– Тогда я не буду пить. Заказать тебе еще что-нибудь?
– Ну, не знаю… Может быть, лимонный торт, он у них очень даже ничего.
Анфиса вдруг изменилась в лице, по лицу пробежала мучительная судорога.
– Что с тобой? – озабоченно наклонился к ней Гарик.
– Сама не пойму… Что-то вдруг стало нехорошо… Неужели мне вреден кофе?
– Кофе? Кофе вообще вреден. Так ты точно никому не рассказывала, что видела Аллу?
– Точно. – В глазах Анфисы мелькнул испуг. – Я же тебе это уже говорила. Почему ты в десятый раз спрашиваешь?
– Да так, на всякий случай.
– Это… Это ты? – Анфиса попыталась сконцентрировать взгляд на Гарике, но вместо одного Гарика увидела сразу двоих. И оба они как-то странно колебались и расплывались в ее глазах. Она пошевелила непослушными губами: – Гарик, за что…
– Извини, Анфиса, ничего личного. – Гарик поднялся с места. – Я просто не могу допустить, чтобы поползли слухи. Не бойся, больно тебе не будет.
– Гарик… Откуда ты знаешь? Ты что, пробовал?
– Надо же, ты еще можешь острить!
– Так… Это… и правда была она? – Ответа Анфиса не дождалась. Болезненная судорога исказила ее лицо, она схватилась рукой за живот и прохрипела: – Ты же… говорил, что… больно… не будет…
– Выходит, меня обманули.
Анфиса упала лицом на стол, несколько раз дёрнулась и окончательно затихла. Гарик дотронулся до ее шеи, убедился, что пульса больше нет. Тогда он повернулся к стене, обшитой деревянными панелями, и сдвинул одну панель в сторону. За ней обнаружился темный проем. Гарик, наклонив голову, скользнул в потайной ход и бесшумно задвинул за собой панель.
Прошло несколько минут.
