Секрет виллы «Серена» полностью

На пляже все обедают. Петра взяла с собой самую разную еду: оливки, жареную курицу, салат в маленьких пластиковых контейнерах, но Гарри ест только сэндвичи с пастой Marmite, нарезанные треугольниками. Пэрис этим восхищается, ей тоже нравится Marmite, только тонким слоем и без ужасного жирного масла. Она откидывается назад, наслаждаясь отсутствием голоса, который повторяет: «Пэрис, ты ничего не съела! Как насчет крошечного кусочка этого… только попробуй чуть-чуть это… всего несколько глотков этого…» Она ненавидит все слова, связанные с едой: попробуй, прожуй, проглоти, откуси… Откуси! Это вообще похоже на слово «усы» с каким-то странным акцентом. Абсолютно непривлекательная вещь. Пэрис усмехается и, сама того не замечая, съедает оливку.

Эмили стоит у «Витторио», смотрит в меню с его тонким, паутинным шрифтом и изогнутыми золотыми краями. Linguine con vongole, costolette alla Milanese, scaloppini al marsala, bistecchine alla pizzaiola[62]. Она позволяет этим словам прокатиться по ней, как заклинание, вспоминая бесконечные трапезы в «Витторио» и дома у Джины в Хайгейте: жирная паста с начинкой, блестящие соусы, бесчисленные бокалы вина, разного для каждого блюда. Нигде в Италии она не пробовала ничего подобного. Тосканская еда, как правило, простая, из свежих местных продуктов. В ней нет сокровенной атмосферы старинной кухни Джины, где чеснок ожерельями свисает с потолка, напоминая огромные бусины, и Майкл всегда шутил, что его матери точно можно не бояться вампиров. «О, Майкл, в своем белом халате со стетоскопом, где ты сейчас?» Она смотрит, как бизнесмены в подтяжках усаживаются за столиками снаружи, потеют и смеются, пока официанты разливают вино. Она знает, что у нее не хватит смелости войти.

Сразу после обеда в море нельзя, поэтому Сиена берет детей на пирс. Джейк, Пэрис и Чарли идут на автодром, но Гарри кричит и закрывает уши. Потом, слава богу, он находит аттракцион «Паровозик Томас» и радостно на него запрыгивает. Сиена кидает одну пятидесятипенсовую монету за другой (разменивать деньги было все равно что выиграть в один из автоматов: чудесный поток серебра льется прямо в ладони) и стоит, наблюдая за ним. У него сосредоточенное, серьезное лицо, пока синий паровозик движется вперед и назад, а дребезжащая музыка бесконечно повторяется. Почему ему он так нравится? Почему не Почтальон Пэт или Боб Строитель, пустующие рядом?

– Я хочу на Томаса!

Это Чарли, который сузил глаза, словно подумывает закатить истерику.

– Ты можешь покататься в фургоне Почтальона Пэта.

– Не хочу. Я хочу Томаса. Почему он постоянно катается на Томасе?

– Потому что ему нравится только Томас.

Сиена сует Чарли в красный фургон и опускает еще пятьдесят пенсов. К музыке Томаса присоединяется веселая мелодия Пэта.

– Сиена, где папочка? – внезапно спрашивает Чарли, выглядывая с водительского кресла.

– Он работает, – быстро отвечает Сиена. – Ты же знаешь.

– Да, но… – Чарли выпячивает нижнюю губу в попытке заставить ее понять. – Где он? Почему он не с нами?

– Это сложно, – говорит Сиена. С того кошмарного дня, когда папа внезапно появился в Италии и сказал, что они с мамой всегда будут их любить, но больше не будут жить вместе, у нее возникло ужасное чувство, что она никогда не увидит его. Конечно, люди постоянно разводятся. Она знает об этом. Она не собирается впадать в истерику, как Пэрис. Просто она не осознавала, насколько странным будет это чувство. Она привыкла, что папа в отъезде, но в этот раз все по-другому, словно он действительно бросил их и даже не является больше частью семьи. Мама говорит: «Вы скоро с ним увидитесь», но всем понятно, что она не знает когда.

Она поворачивается к Чарли. Что она может ему сказать? Как его подбодрить, если она сама не знает ответов?

– Ты скоро увидишься с ним, – говорит она наконец. – Я обещаю.

Но Чарли уже занялся гудком и, кажется, даже не услышал ее.

Пэрис и Джейк катаются на «Вальцере». Как только вам кажется, что он не может крутиться быстрее, появляется мальчик в татуировках и раскручивает его сильнее, так быстро, что голова вжимается в мягкую спинку и перехватывает дыхание.

– Быстрее! Быстрее! – кричит Пэрис, хотя на самом деле уже хочет, чтобы все остановилось.

– Быстрее! – кричит Джейк. Ему все это ненавистно, но он скорее умрет, чем признается Пэрис.

Петра наслаждается редкими минутами покоя. Ей продолжает казаться, что Гарри зовет ее. Его голос, низкий, но пронзительный, словно отпечатался в мозговых импульсах. Она заставляет себя лежать дальше. С ним все будет в порядке, он с Сиеной. Она очень способная, гораздо способнее, чем она сама в шестнадцать лет. Петра вспоминает себя в шестнадцать, одетую в черное, читающую «Жестяной барабан»[63]. Она бы никогда не стала присматривать за чужими детьми, но, с другой стороны, никто и не собирался ее об этом просить. Соседи считали ее странной, а из родственников поблизости никто не жил.