– Я не знаю, – наконец отвечает она. – Засмеялась бы. Заплакала. Поздоровалась. Кинулась бы к нему в объятия. Я не знаю. Я так далеко не заходила. Снова бы вернулась в свои восемнадцать. Сидела бы в ресторане с Майклом, пока Джина приносит нам вкусную еду. Господи, Джина! Я бы все отдала, чтобы снова ее увидеть.
– Я всегда считала ее немного пугающей. Все эти украшения и крашеные волосы. И как она постоянно носилась с Майклом!
– Я любила ее, – мечтательно произносит Эмили. – Она всегда говорила, что я единственная девушка Майкла, которая ей понравилась. Она сделала нам астрологические карты и сказала, что мы поженимся, у нас будет пятеро детей и мы будем жить счастливо.
– Что ж, тут она ошиблась, не так ли? – бодро говорит Петра, отмывая тарелки. Она чувствует своим долгом привнести немного реализма.
– Да, ошиблась, – со вздохом соглашается Эмили.
– Ничего не слышала о ней?
– Нет. Она отправляла мне открытки на Рождество несколько лет, но потом перестала, когда я вышла замуж. У меня не было на нее прав. Она же не была моей свекровью.
– У меня никогда не было свекрови, – говорит Петра. – Одно из преимуществ незамужней жизни. Какой была мама Пола?
– О, нормальной. Очень приличная, очень светская. Немного похожа на мою маму, кстати. Не могу понять, как у нее получился Пол.
Они обе молчат и думают о Поле. Петра вспоминает тот раз, когда он вздумал к ней приставать однажды вечером, когда Эмили ушла спать и они остались вдвоем пить бренди. Она помнит его на удивление простодушные голубые глаза и бесстыжую улыбку. «Почему нет? – спросил он. – Удиви себя». Она помнит, что на секунду действительно почти поддалась искушению. Эмили думает о таинственной Фионе. Может быть, она богатая. Это довольно богатое имя, мажорское имя. Имя для бархатной повязки для волос, для загородного дома.
– Это странно, – говорит она вслух. – Я не завидую новой женщине Пола, но я завидую жене Майкла. До сих пор, спустя столько лет.
– Ну, – Петра наполняет оба бокала, – завтра ты, может быть, ее увидишь. И его. По-настоящему.
Вечеринки в Италии ни на что не похожи. Для начала никому бы и в голову не пришло принести вино. Прийти на итальянскую вечеринку с бутылкой значило бы, что, во-первых, вы думаете, что хозяева – алкоголики, и, во-вторых, что у них в подвале нет хорошего вина, а это непростительное оскорбление в Италии. Потому что хоть итальянцы, с точки зрения британцев, и пьют очень мало, для них виноделие – священное искусство. Например, просекко, вкусное местное игристое вино, должно быть разлито по бутылкам на нарастающей луне. По всей Тоскане виноделы сверяются с лунными картами. Даже наш чудесный местный священник дон Анджело делает вино с лунной картой в одной руке и Святым Джакомо, покровителем виноделия, – в другой.
Итальянцы на вечеринки приносят торты или глазированные пудинги. Все наряжаются: женщины – в платья с цветами, мужчины – в костюмы. Ну а дети закутаны во столько слоев атласа и кружева, что кажется чудом, что они могут двигаться. Девочки одеты в плотные хлопковые платья с огромными бантами на талии, мальчики – в темные шорты и белые носки до колен. Как только вечеринка начинается, все разбиваются строго по гендерному принципу: мужчины обсуждают футбол и политику, женщины – детей и моду. Мужчины могут пропустить два или три небольших бокала вина. Женщинам повезет, если им предложат второй. «
– Эмили!
– Иззи!
Эмили обнимает старую подругу на пороге ее лондонского дома с террасой. Они с Петрой вышли из автобуса не в том конце зеленой ветки и прошли несколько километров, чтобы добраться до места. От непривычно высоких каблуков у Эмили болят ноги. Петра, в кожаных сандалиях на плоской подошве, шагала вперед, как подросток, останавливаясь подождать Эмили на перекрестках, не давая ей времени отдышаться.
