Пэрис что-то мямлит в ответ, а потом Тотти лает, и Чарли кидается бежать через калитку с воплем:
– Моя собачка! Моя собачка!
Пэрис и Рафаэль стоят у аккуратно вырытой траншеи, которая идет вдоль лавандовой изгороди. Рафаэль держит ромбовидный шпатель, а Пэрис – маленький камень. У Тотти кость во рту – наверное, по этой причине они обсуждали его рацион.
– Ты уверен, что это не кость этрусков? – бодро спрашивает Эмили.
Рафаэль и Пэрис вдвоем закатывают глаза.
– Это берцовая кость коровы, – отвечает Рафаэль. – Ему не навредит.
– Мам, – говорит Пэрис, – Рафаэль сказал, что нам нужно кормить Тотти часто и по чуть-чуть.
– Вместо того чтобы кормить его постоянно, – добавляет Эмили. – Он, скорее всего, прав.
– Обычно я не ошибаюсь, – говорит Рафаэль. Эмили не отвечает.
– Ты собираешься кинуть этот камень для Тотти? – спрашивает она Пэрис.
– Это не камень, – говорит Пэрис. – Это наконечник стрелы.
Рафаэль кивает.
– Вероятно, эпоха неолита. Здесь на холмах повсюду образцы обработанного камня.
Чарли пытается отнять кость у Тотти.
– Ма-ам, – канючит он, – я хочу пойти на ферму.
Эмили дает ему пакет с корками.
– Сходите вместе с Пэрис, – говорит она. С Пэрис тут же слетает ее уставшее от жизни выражение.
– Давай! – кричит она Чарли. – Наперегонки.
Пэрис, Чарли и Тотти несутся вниз по склону: собака лает, волосы детей развеваются.
Рафаэль улыбается Эмили:
– Больше черепа не находила?
– Нет, – говорит Эмили. – Ты мне не расскажешь, кто мог его оставить?
– Только когда буду уверен, – отвечает Рафаэль. – Но не переживай, не думаю, что вы в опасности.
– Легко тебе говорить, – угрюмо произносит Эмили, проводя ногой по краю траншеи.
Рафаэль смеется:
– Я защищу вас, миссис Робертсон.
Оба ненадолго замолкают, затем Эмили торопливо спрашивает:
– Ты узнал что-то новое о своих скелетах? Тех, которые современные?
– Нет, – говорит Рафаэль, поднимая наконечник, который Пэрис уронила в спешке. – Я не хочу продолжать раскопки в том месте, пока не узнаю больше об этих телах. Я хочу, чтобы их осмотрел эксперт, не хочу тревожить слои. Для этого мне очень нужен судебный археолог. Завтра у меня встреча с одним в Бадиа-Тедальде.
Эмили никогда раньше не слышала словосочетания «судебный археолог». Оно кажется ей комбинацией двух одинаково неприятных занятий – вскрытия тел и вскрытия прошлого.
Рафаэль смотрит мимо нее, вниз в долину. Им слышны детские голоса, разбавленные тосканским рыком Романо.
– Можешь поехать со мной, если хочешь, – внезапно говорит Рафаэль.
– В Бадиа-Тедальду?
– Да. Это приятная поездка. – Он широко улыбается ей. – Вверх, в Лунные горы.
– А как же дети?
– Мы успеем туда и обратно до того, как у Чарли закончатся занятия.
Эмили не знает, что сказать. Путешествие в горы, кажется, переносит их отношения в другое измерение, подальше от безопасности виллы «Серена» и шуток про собаку. Вместо ответа она задает вопрос, над которым часто размышляла в последнее время.
– Знаешь, – говорит она, – я никогда не спрашивала. Почему они называются Лунные горы?
– Ну, – медленно произносит Рафаэль, – простое объяснение заключается в том, что горный камень, поблескивая в лунном свете, напоминает поверхность Луны. Но есть и другая история. – Он делает паузу.
– Какая?
– Сотни лет назад одна графиня встречалась со своим любовником в горах. Они встречались при свете луны. Но однажды ночью он не пришел. И тогда она бросилась в объятия смерти.
– Она покончила с собой?
– Да.
Они оба молчат. Эмили, поеживаясь, думает о запертых дверях и принцессах, умирающих в башне. Чтобы разрядить обстановку, она говорит:
– Спасибо за то, что ты сказал Пэрис.
– Что?
– Насчет еды. Я беспокоюсь за нее. Она такая худая.
– Правильно делаешь, что беспокоишься, – прямо отвечает Рафаэль. – Она слишком худая.
Эмили совсем не обижается, наоборот, скорее испытывает облегчение. Она так привыкла к людям вроде Петры, которые говорят, что с Пэрис все в порядке, просто она от природы худенькая. Эмили чувствует себя смущенно, как будто компенсирует собственный лишний вес беспокойством о Пэрис; и это невероятное облегчение услышать, как кто-то говорит: да, она правильно делает, что волнуется.
Рафаэль продолжает, отводя взгляд от Эмили и пряча лицо в тень:
– И ее самооценка не в порядке. Ей не хватает уверенности, поэтому она тренирует единственную силу, что у нее есть, отказываясь от еды.
Эмили изумленно смотрит на него. Он уже второй раз удивляет ее словами, словно взятыми из женского журнала.
– Откуда тебе знать об этом? – спрашивает она. Получается грубее, чем она хотела.
Рафаэль пожимает плечами и поворачивается, чтобы посмотреть на нее.
– Моя жена умерла от анорексии, – отвечает он. – Так что насчет поездки в горы?
Эмили не сводит с него глаз. Она слышит, как Пэрис и Чарли поднимаются обратно, негромко споря. Где-то вдалеке снова начинают звонить колокола.
– Да, – говорит она, – я бы хотела поехать.
