Секрет виллы «Серена» полностью

– Он само совершенство. Конечно, он все еще ходит в подгузнике в три года и начинает истерить, если ты не даешь ему делать что-то так, как он хочет, но он действительно абсолютное совершенство.

Последняя фраза принадлежит Пэрис, которой всегда нужно переборщить.

– Но на самом деле, – говорит Сиена, украдкой глядя на свои карты, – мне кажется, он стал чуточку лучше.

– Это в чем?

– Ну, он не закатил истерику, когда мы ему не разрешили не спать сегодня. И он довольно мило ведет себя с Тотти.

– Поверю тебе на слово, – говорит Пэрис и эффектно кладет свои карты на стол. – Я выиграла.

Чарли лежит в своей кровати, но не спит. Ему слышно, как девочки внизу играют в одну из своих дурацких карточных игр. Они никогда не хотят делать интересные вещи с картами, например строить маленькие домики и прятать под ними игрушечных солдатиков. Они хотят просто говорить глупые выдуманные слова и думают, что они очень умные; всякие «уловки», и «козыри», и «червибубныкрестипики». Мамочка просит их научить Чарли, но Пэрис говорит, что он слишком тупой для этого. Но он не тупой. Он знает самые разные вещи. Он знает, что Тотти любит его больше всех; он знает, что мамочка иногда плачет по ночам; он знает, что Пэрис прячет батончики Mars в старой духовке; и он знает, что в доме есть мужчина, прямо в эту минуту, который наблюдает за ними.

Эмили уходит от Моники уже за полночь. Она не понимает, как так быстро пролетело время. Но, по крайней мере, это дало ей возможность немного протрезветь. Она выпила три эспрессо, и ее голова гудит. Она обнимает Монику в коридоре, уставленном антиквариатом, в числе которого – изогнутая стойка для шляп, напоминающая Эмили о «Витторио».

– Это был чудесный вечер. Спасибо.

Моника улыбается немного язвительно.

– Не стоит благодарности.

Пока Эмили едет домой в эту чернильно-черную ночь, она чувствует себя счастливее, чем за долгое время до этого. Она наконец нашла подруг в Италии. Конечно, они никогда не заменят Петру и ее английских друзей (и она понимает всего одно слово из семи, что они произносят), однако для начала неплохо. Но как сильно ей не хватало друзей, с которыми можно поговорить! Электронная почта – это, конечно, очень хорошо, но она скучала по этому уютному удовольствию – сидеть с подругами и просто болтать. Chiacchierata – так по-итальянски будет «болтать». Это слово очень похоже по звучанию на английское и очень подходящее, ведь итальянцы проводят за болтовней больше времени, чем любые другие известные ей люди. Стоя на углу улицы, сидя в летних кафе, задерживая движение на светофоре, высовываясь из окон, крича с одного балкона на другой. Chiacchierata, chiacchierata, chiacchierata.

Но, несмотря на то что ей это нравилось, в разговоре было несколько мрачных моментов. Ее беспокоит история Рафаэля и Кияры. В ней есть все более тревожные элементы сказки. Прекрасная принцесса, запертая в башне, прядет золото из тишины. Злой король, барон-разбойник, ускакал в горы и бросил ее. Верит ли она, что Рафаэль способен на это? Она не знает, она только понимает, что ей очень хочется думать о Рафаэле хорошо: он спасатель собак, принесший столь необходимое облегчение ее семье; единственный мужчина в мире, который считает, что она организованна. Она очень хочет, чтобы он остался на стороне ангелов.

Сворачивая на насыпную дорогу, она видит груду булыжников под брезентом, сдвинутую в сторону, похожую на призрака, и задается вопросом, чем именно занят Рафаэль там, на холмах. Раскопки кажутся вполне организованными: каждый день приезжают команды новых студентов Болонского университета со своими лопатами, совками и радиоприемниками. «Интересно, кто им платит?» – думает Эмили. Или они это делают исключительно для того, чтобы «приумножить человеческие знания»?

Вилла «Серена» погружена в темноту, сверчки стрекочут, как сумасшедшие. Эмили останавливается на минуту, чтобы вдохнуть аромат базилика, мелиссы и тимьяна из сада. Она понимает, что смирилась с тем, что травы растут там, где им вздумается, и что у нее никогда не будет идеального травяного садика. Пока она идет к задней двери, Тотти безумно лает. Глупая собака. Знает же, что это всего лишь она. Почему он себя так ведет?

– Ш-ш-ш, Тотти, – шикает она, открывая дверь, которая, как обычно, не заперта. Тотти восторженно приветствует ее, подпрыгивая и облизывая ей лицо, но тут же направляется через дом к парадной двери и снова начинает лаять.

– Тотти! – Эмили бежит за ним. – Тише! Ты разбудишь детей.

Тотти перестает лаять, но продолжает смотреть на дверь, скуля, склонив голову набок.

– В чем дело? – спрашивает его Эмили.