Эти очень мягкие знаки бунтовства – носить черное, жечь благовония, слушать музыку зарубежных трансвеститов – кажутся родителям Сильвии очень тревожным сигналом. С одной стороны, им нравится Пэрис; она англичанка, что, по их мнению, очень престижно; ее мать – писательница, а сестра очень красивая. С другой стороны, они думают, что она плохо влияет на Сильвию, ведь до появления Пэрис Сильвия была идеальной итальянской девочкой в плиссированной юбке и лоферах. Дошло до того, что они даже спросили совета у дона Анджело. «Как чудесно, что у Сильвии появилась новая подруга, – сказал дон Анджело, совершенно не видя проблемы. – Это замечательно – учиться новому у своих друзей».
– Ты скучаешь по Англии? – спрашивает Паола. Она красит ногти в черный, и запах лака перемешивается с запахом благовоний.
– Да, – отвечает Пэрис, повторяя то, что и всегда. – Англия такая клевая. Можно носить что хочешь, делать что хочешь. Никто не обсуждает футбол. Большинство мужчин – геи.
– Круто, – говорит Сильвия, потом добавляет с сомнением: – Но те мальчики, которые не геи, они не очень красивые, да?
– Нет, – признает Пэрис. – На мопсов похожи.
– Итальянские мальчики тупые, – говорит Паола, заканчивая маникюр. – Но некоторые очень красивые.
– Да, – соглашается Пэрис, склоняясь над черным лаком, – некоторые красивые. А есть что-нибудь перекусить?
Она вдруг очень захотела есть.
Эмили не собирается спать с Чедом в Болонье. Ее единственное намерение – немного отдохнуть от детей и расспросить о Майкле. Она решила провести ночь в Болонье, но, конечно, не вместе с Чедом. Сняла номер в маленьком отеле у вокзала. В итоге она в него так и не попадет.
Моника согласилась прийти к ним переночевать и присмотреть за детьми, так как Эмили считает, что целая ночь – это слишком ответственно для Сиены и Пэрис. Чарли обожает Монику, поэтому он светится счастьем. К сожалению, Монике нужно ехать на конференцию с утра, поэтому Эмили вынуждена попросить Олимпию занять ее место. В любом случае она не задержится надолго, тем более что в этот день Стайн должна приехать взглянуть на скелеты. Дети вне себя от восторга при мысли о других жутких находках. Эмили говорит Рафаэлю, что собирается уехать на ночь «увидеться с другом». Рафаэль сардонически улыбается. Эмили уверена: он знает, что это мужчина.
Эмили нравится Болонья. Терракотовый город: все здания в разных оттенках желтого, оранжевого и розового. Город колоннад, бесчисленных рядов крытых дорожек, заполненных молодыми людьми, которые отдыхают, смеются и общаются. Помимо всего это молодой город, полный студентов, гораздо более многонациональный, чем большинство итальянских городов, и гораздо более гранжевый. Вместо извечных выглаженных джинсов и белых рубашек Эмили видит кожаные куртки, пирсинг, дреды. «Пэрис бы понравилось», – думает она.
Она направляется сразу в отель Чеда, потому что вышла из дома с опозданием. Как раз перед уходом ей позвонил Джайлз, редактор ее газеты. Его голос, иногда слишком аристократичный, чтобы быть понятным, на этот раз казался чуть ли не плебейским от раздражения.
– Эмили, что за хрень ты написала в последней колонке?
– Я решила попробовать добавить немного честности для разнообразия.
– Не стоит. Наши читатели любят домашнюю пасту и кьянти под луной. Они не хотят читать про анорексию твоей дочери, ради всего святого.
– Но это правда, – недовольно отвечает Эмили.
Глубокий вдох на том конце провода. Эмили слышит, как на фоне звонят еще два телефона.
– Что ж, мне жаль, – наконец говорит Джайлз. – Можешь рассчитывать на меня и все такое. Однако напиши мне колонку про белые грибы и сбор оливкового урожая. Как хорошая девочка.
Отель Чеда, очень элегантный, располагается недалеко от пьяцца Маджоре. Эмили чувствует себя неряхой, пока ждет в фойе из хрома и мрамора, когда спустится Чед. На ней длинная красная юбка и белая футболка. В ее запятнанном от старости (аутентичном) зеркале спальни это выглядело хорошо, но здесь кажется слишком деревенским, недостаточно элегантным. Женщина на ресепшене одета в идеально пошитый льняной костюм оливкового цвета. Вот бы поменяться с ней одеждой, как раньше Сиена менялась с подругами.
– Эмили! – Чед спускается по лестнице в темном костюме в тонкую полоску и розовой рубашке. Эмили чувствует себя еще более неуютно из-за своего вида.
Они неловко целуются в щеку. На секунду Эмили становится настолько не по себе, что ей хочется выбежать прочь из позолоченных дверей отеля и никогда больше не видеть Чеда. Все это кажется неправильным – быть с ним в другой стране, краситься для него и надевать каблуки, слушать, как администратор представляет ее, немного насмешливо, как «вашу посетительницу».
