Эмили разворачивается. Возле одного из кафе сидит Рафаэль; волосы растрепаны, в ухе блестит серьга. Он в компании мужчин, из которых Эмили узнает только Тино, полицейского, который приезжал, когда они нашли тела.
– Привет, – говорит Эмили довольно нервно.
– Чем обязан Монте-Альбано такой чести? – Рафаэль выглядит весьма довольным собой. Остальные мужчины смеются, наслаждаясь, по-видимому, его умением болтать с
– Сегодня день рождения Сиены.
– О, с днем рождения, мисс Сиена.
– Спасибо, – застенчиво отвечает Сиена.
– Сладкие шестнадцать?[108]
– Семнадцать! – Ему это так с рук не сойдет.
– Извини, семнадцать. Даже слаще. Вы собираетесь на ужин?
– Да, мы идем в «Ла Форесту».
Тино смеется и что-то произносит по-итальянски. Но Рафаэль только серьезно кивает:
– Прекрасный выбор.
– Нам пора идти, – говорит Эмили.
–
– Спасибо.
Они уходят, и Эмили кажется, что они опять смеются. Итальянцы иногда так раздражают.
В пиццерии на противоположной стороне пьяццы полно людей. Эмили кажется, что она видит Джанкарло за одним из столиков, среди ревущей, жестикулирующей толпы. Она не знает, заметила ли Сиена. Несмотря на то что снова пошел дождь, площадь заполняется людьми, «веспами» и даже парой незаконно припаркованных машин.
Но тут происходит катастрофа. Ресторан переполнен. Видимо, в нем проходит собрание
– Тысяча извинений, синьора, но что поделать?
Эмили в нерешительности стоит в дверях. Пэрис начинает бормотать что-то под нос, а Сиена, кажется, в отчаянии. Как они могут вернуться на улицу, к смеющейся толпе и сидящему в той пиццерии Джанкарло? Еще и дождь идет. Ну почему она не забронировала столик?
– Что будем делать, мам? – спрашивает Пэрис.
– Придется пойти домой, – говорит Сиена. – Прекрасный день рождения получается.
– Прости… – начинает Эмили, кажется, в миллионный раз в своей жизни.
Но тут позади раздается голос:
– Я могу помочь?
Это Рафаэль, закрыв собой дверной проем, стряхивает капли дождя с волос. Эмили начинает объяснять ему про
– Синьор Рафаэль! – радостно восклицает официант. – Почему вы не сказали, что придете?
– Я не останусь, – говорит Рафаэль. – Но у тебя найдется столик для моих друзей?
–
И он улетает искать столик, видимо собираясь сотворить его из воздуха. Эмили с открытым ртом поворачивается к Рафаэлю.
– Как тебе это удалось?
Рафаэль улыбается.
– Помнишь, я говорил, что у моей семьи есть ресторан?
– Это он?
– Да. «Ла Фореста» уже несколько поколений принадлежит семье Мурелло.
Эмили вспоминает историю о немцах, которые оставляли в ресторанах большие чаевые. Она оглядывает шумные столики, представляя, что за ними сидят нацисты в униформе, а прабабушка Рафаэля готовит на кухне, чтобы выжить.
– И твоя семья все еще владеет рестораном?
– Да. Помнишь, я рассказывал, что один из моих двоюродных дядюшек вел себя тихо и разбогател?
– Да.
– Вот он и получил его в наследство.
– Он еще жив?
– Еще как. Зио Вирджилио. Ему уже под восемьдесят, но соображает он лучше, чем когда-либо. Его внук Ренато уже должен управлять делами, но Зио Вирджилио не сдает позиций. Вон Ренато стоит. – Он показывает на молодого темноволосого мужчину, который болтает с парой охотников. Тот машет рукой, но не подходит к ним. Он ниже Рафаэля и почему-то выглядит менее солидно.
Официант спешит обратно.
– Я приготовил прекрасный столик, – гордо произносит он, показывая на маленький столик, который волшебным образом появился у окна. Вокруг суетятся другие официанты, с бокалами и приборами.
– Большое вам спасибо, – благодарит Эмили. – И спасибо тебе! – поворачивается она к Рафаэлю. – Ты к нам не присоединишься?
– Нет, это семейный ужин. Но я приду к вам пить кофе, если можно. – Он наклоняется и шепчет что-то официанту, а потом уходит, махнув рукой на прощание.
Еда чудесна. Каким-то образом едва не случившаяся катастрофа делает все еще более захватывающим. Они наслаждаются рестораном, головами оленей на стенах и фотографиями Лунных гор в рамках. Наслаждаются даже охотниками, которые то и дело разражаются хриплыми песнями и бросают на Сиену одобрительные взгляды. Наслаждаются едой, простыми и вкусными традиционными блюдами тосканской кухни:
