– А Гарри – гаргул, – мило улыбнулась гнома, демонстрируя ямочки на щеках. – Среди них женщин не бывает. Им сложно в личной жизни счастье найти. Кто же захочет от гаргула рожать? Младенец же от стресса в камень оборачивается и ну-ка разродись.
Я взглянула на мадам Джакобо, та печально вздохнула и кивнула.
– Ты не кисни, девонька, – подбодрила меня женщина, ставя на столик красивую желтую пузатую вазу. – Я столько лет на этом свете живу и еще ни одного идеального мужика не видела. Если не конь, так камень. Не лысый, так меховой. Не серокожий, так зеленокожий…
– Вот зеленокожих прошу не трогать!.. – проворчала мадам Джакобо.
Усмехнувшись, я вставила в вазу свои цветочки и покрутила ее.
– Красота, – закивала гнома. – А мне мой змей на свадьбу последний раз такие и дарил. Я для него три яйца отложила. Высидела их… И даже спасибо за детей не сказал.
Выпучив на нее глаза, я схватила вазу и мысленно навечно вычеркнула из списка потенциальных мужей нагов.
Я еще от мужика не неслась!
Упасите, боги!
По возвращении меня ждали холодные чужие комнаты. И вроде уже знакомо все, но неуютно как-то. Именно это чувство я и собиралась исправлять. А начну с цветов.
Но сначала принять быстро ванну и переодеться. Через полчаса я уже стояла на кухне и, доедая наспех сделанный бутерброд, осматривала цветы. С высоких пушистых травяных веточек, названия которых я, увы, не знала, осыпались листочки-иголочки. Поэтому запахнув халат, я взглянула на подозрительно притихшего на диване в холе призрака и отправилась на балкон создавать композицию.
После сегодняшнего сумасшедшего дня мне нужно было на что-то отвлечься.
Усевшись прямо на пол, я поставила перед собой вазу и разложила оба букета. Подол халатика постоянно мешался, поэтому я задрала его повыше. На других балконах никого не было, а на улице тепло. Чего бы и воздухом не подышать…
Букет получался – просто загляденье.
Покрутив вазу, я просияла от умиления.
Первый подаренный мужчинами букет.
Во всей этой ситуации обижало лишь одно. Им неинтересна была я как личность, они просто клюнули на расу, опираясь на сплетни, которые о нас, человечках, ходят.
Это сильно удешевляло их ухаживания.
Но все равно – этот букет навсегда останется в памяти.
Вскинув голову, я вдруг забыла, как дышать. Сверху с балкона на меня в упор, не мигая, смотрел не кто иной, как Инчиро Джакобо. Смотрел так, что в горле пересохло. Сообразив, что сижу в одном халате с открытыми ногами, я подскочила, чуть не перевернув вазу. Схватила ее в руки в последний момент и забежала в комнату.
Сердце билось как сумасшедшее.
И чего, спрашивается, переживать? Ну, подумаешь, не в блузке и юбке я перед ним предстала. Домашний халат тоже одежда. И видывал он девиц куда более обнаженных. Край, что он мог подсечь, – это цвет моих трусиков. Но почему тогда меня так смутил этот взгляд его огненных очей. Что я там такого разглядела, что теперь стою, а колени подгибаются?
Задернув плотную шторку, я опустилась в теплую ванну и сложила ноги на бортик. Так хотелось расслабиться в конце этого суматошного дня, выпить красненького, поорать песни… Но…
Уединение не состоялось. За шторкой, удобно устроившись на столике для полотенец, восседало неуемное приведение, которое с чего-то решило, что я должна узнать всю историю ее жизни и, похоже, смерти… И ее совсем не интересовало, надо мне это или нет!
– Ты не представляешь, Арина, какого мужчину я встретила у врат в высший мир! Молодой, умный, внимательный. Стою рядом с ним, а у самой сердце в бешеном ритме заходится и в дрожь бросает.
– Вы мертвы, – процедила я, залпом осушив бокал.
– Это детали, – отмахнулась мадам Джакобо. – Мне просто необходимо попасть в тот мир… На кону моя личная жизнь!
Тяжело вздохнув, я положила мокрую вязаную мочалку себе на лоб. По лицу медленно потекли теплые струи. От этой приставучей особы уже голова раскалывалась.
Привязалась же! И послать ее некуда, везде, похоже, уже была… и отовсюду возвращалась. Даже с того света!
– А почему вас никто другой не видит? Идите к нашей ведьме в отдел кадров, – похоже, нашла я дельное решение проблемы. – Она за день мне такую личную жизнь организовала – по стенкам уже ползать начинаю. А я, между прочим, в своем мире неликвид.
– Глупости не говори!
Через ширму просунулась призрачная голова.
Не ожидая такого, я резко села и запустила в нее мочалкой. Голова исчезла.
– Мадам! Вы… Не пугайте так! Я еще к лошадям и козлу не привыкла, а тут призрак.
– Ну, что ты, Арина. Козлики – милые посыльные…
– Вообще-то, я о вашем сыне, а не о курьерах, – оборвала я ее на полуслове. – Так почему только мне выпала сомнительная честь лицезреть вашу персону?
«Очень душную и надоедливую…» – добавила про себя.
– Твоя кровь оказалась на раме. Мы хоть никогда не были близки с Инчиро, но мальчик посчитал нужным повесить в приемной мой портрет. И он всегда следит, чтобы на нем не скапливалась пыль. А в раме столько заноз… Это был маленький подстроенный мной обряд призыва. Поэтому только ты и видишь.
Мне показалось, что она улыбнулась.
