Сжав его плечо, я отошла от мужчины и направилась к калитке…
Кажется, наше прибытие было замечено жильцами, потому как не успела я ударить железным кольцом по двери, как она отворилась. На пороге показалась женщина средних лет. Моложавая, ухоженная, с хитрым прищуром лисьих глаз.
И именно ее взгляд настораживал и отталкивал.
«Двуличная, – шепнул мне внутренний голос. – Лживая…»
– Вы Мади? – как-то неуверенно поинтересовалась я.
– Да, это она, – шепнула сверху мадам Джакобо.
Услышав ее, я не стала дожидаться ответа хозяйки дома, а поперла на нее с нахрапом, брать горяченькой.
– Меня зовут Арина Мирославская, я известный в своем мире журналист. Была приглашена корпорацией «ДемонсДипс». Моей целью является обширная статья, посвященная жизни и смерти мадам Миллисенты Джакобо. Это будет в своем роде ее биография с воспоминанием близких и друзей. А вы, мадам Мади, были заявлены как лучшая подруга безвременно покинувшей нас.
Она хлопнула ресницами, молча переваривая все то, что я ей наговорила.
Я улыбалась и ждала. По глазам ее видела – не упустит она эту возможность напомнить о себе.
Что-то мне подсказывало, что передо мной обычная прилипала, которая живет за чужой счет, ковриком стелясь перед тем, кто ее со своей кормушки кормит, и плюет в спину, когда тот отворачивается.
– Ну, конечно… – Мади растянула губы так, что казалось, ее лисья морда треснет от натуги. – Мы были с ней такими давнишними подругами. Всегда душа в душу. Бывало, даже мужчин делили. Вы заходите. Заходите. Не обращайте внимание на столь стесненные жилищные условия. Этот дом принадлежал моей бабушке. Она была известной танцовщицей. Мы оборотни всегда славились особенной артистичностью. Как она меня любила!.. Своему мастерству учила. Вот я и живу здесь в память о ней. Все не могу уговорить себя оставить этот дом, который пропитан ее духом, и перебраться в более престижный район.
Я скривилась. Надо же, первое впечатление ошибочным не оказалось. Как есть – двуличная особа.
Вот не знаю насчет бабушкиного духа, а что дом пропитан парами чего покрепче – это факт.
Кислый запах затхлости – первое, что я ощутила, войдя в эту хибару.
Бардак – это второе, что бросилось в глаза. Он скрывался в мелочах. Слой сбивающейся в хлопья пыли на большом подоконнике. Грязные стаканы на низком столике. Липкие круглые пятна на нем же. Серый палас на полу, и это был явно не его естественный цвет. Я бы сказала, что некогда он был голубым. Но это не точно.
Старая мебель, видимо, еще оставшаяся от той самой бабушки.
Нет, богатой эта женщина точно не была.
– Очередной обман, – шепнула за моей спиной мадам Джакобо. – Мади всегда хвастала достатком. Большой дом, постоянно новые украшения. Богатые ухажеры. А что же получается?
Я взглянула на растерянную демонессу. Она, казалось, не верила своим глазам.
– Арина, я тебя прошу расспросить ее о нашей дружбе. Я хочу знать все. Вся жизнь – сплошной обман. Как же так?..
Жалость. Да, я сочувствовала ей. Уж не знаю почему, но, сдается мне, счастья она не знала. Ни дружбы, ни любви. Ничего. Сплошные иллюзии и фальшь.
– Присаживайтесь, – вернула мое внимание хозяйка дома. – А у вас в вашем мире крупное издательство?
Ее глаза заблестели. Как пиранья она почуяла жертву и, кажется, была готова уложить меня на тарелочку и употребить в своих целях.
– Конечно. – Я аккуратно присела в кресло, не без основания опасаясь во что-нибудь вляпаться. – Господин Инчиро разве нанял бы кого ни попадя? Он желает видеть биографию матушки в лучшем виде. Редко встретишь сына, который так печется о памяти матери.
– Это да…
Мади присела напротив и словно по привычке протянула руку вниз, схватила бутыль, но вовремя опомнившись, взглянула на меня.
Я улыбнулась и прищурилась.
Вино осталось стоять на полу у кофейного столика.
– Что же конкретно вас интересует, мадам Мирославская? Какая часть жизни Миллисенты?
Я откинулась на спинку кресла. Похоже, чая мне в этом доме не предложат. Возможно, за его полным отсутствием. Ну и ладно, я не гордая.
– Как вы познакомились? – задала я самый простой вопрос.
– В театре… – Мади мечтательно улыбнулась. – О, мой путь туда был сложен. В отличие от некоторых я пробивалась на сцену, используя свой талант. Дар, что достался от бабушки. Ни под кого не стелилась и не подкупала нужных людей. Все исключительно сама. И вот когда я вышла, наконец, на сцену, оказалось, что мне отведена не главная роль в спектакле. Миллисента на тот момент крутила шашни с директором театра и все лучшие роли доставались, конечно, ей. Остальные своей игрой должны были вытягивать ее. Она была красивой женщиной, но увы… таланта никакого. Но вы поймите… – Она засуетилась. – Милли прекрасно знала об этом и поэтому крутила шашни с директором. Покупала его благосклонность. Это в творческом мире в порядке вещей.
– Ах ты ж тварь! – прошипел надо мной призрак. – Да когда я пришла, ты играла третье дерево в правом ряду и спала с декоратором.
Я поджала губы. Вот если бы сама не слышала арии в четыре утра, усомнилась бы. А так…
– Мадам ведь прекрасно пела.
Я внимательно следила за этой Мади.
