Проследив за ним, я обернулась к портрету госпожи Джакобо. Она смотрела на меня безжизненными холодными глазами.
Призрак не появился.
Дверь закрылась, отрезая его от нее. Демон ошеломленно уставился на свой стол. С его лица сошла маска циника, а под ней оказался растерянный и даже слегка напуганный произошедшим мужчина.
Он не думал целовать.
Но… Впервые эмоции в его душе всколыхнулись с такой силой, что волной смыли голос разума.
Ее вкус!..
Демон поднял руку, касаясь подушечками пальцев своих губ. Скольких он целовал до нее? И не вспомнит. Чувствовал ли что-нибудь? Нет.
Пройдя вперед, мужчина оперся руками о подоконник и выглянул в окно. Его растерянный взгляд скользил по прохожим на тротуарах. Женщины, дети, работяги, спешащие на обед…
В голове демона бродили странные мысли. Он впервые задумался о семье.
Так внезапно даже для него.
– Арина…
Негромко произнеся ее имя, он улыбнулся.
Нет, не так, как обычно. Не зло и не жестоко. Он узнал, что такое нежность.
Сердце забилось быстрее. Он ощутил желание. Не просто захотел очередную женщину, чью внешность и не запомнит, а имя не спросит. О, теперь ему нужна была именно та, которая так испуганно смотрела на него несколько минут назад. Своими чистыми, невинными глазами.
Он хотел ее. И не на раз, а навсегда. Уложить в свою постель и не выпускать оттуда никогда.
Уголки его губ опасно дернулись.
– Кажется, я окончательно попался, мама…
Повернув голову, он взглянул на небольшой портрет на своем столе.
Демон и не подозревал, что та, к кому он обращался, сидела в этот момент в его кресле.
Госпожа Джакобо, прикрыв глаза, впервые за всю жизнь молилась богам… Не с просьбой и не с требованием. С благодарностью.
Ее Инчиро мог любить.
Как и любая мать, она испытывала счастье. Ее мальчик встретил достойную женщину.
– Ничего, сынок, все не зря. Я уже и в нижний мир готова, лишь бы тебя согрели и обняли. Об одном жалею, милый, что никогда не возьму на руки ваших детей. Не обниму и не прижму к груди. Как же глупо я жизнь растратила. Вернуться бы хотя бы на мгновение в тот день, когда ты появился на свет. Я бы подняла тебя на руки и пообещала, что всегда буду любить. Хранила бы все твои рисунки и всячески поддерживала, вместо того чтобы забивать твою голову той шелухой, что затмевала мой разум. А еще жаль, что я не смогу познакомить тебя с тем, кого полюбила сама. Знать бы при жизни, в какой порт заглянуть. В какой момент обернуться и поймать взгляд того самого. Единственного для тебя…
Демон стоял у окна и молчал. Ему казалось, что он ощущает присутствие матери. Глупость, но он не мог отделаться от этого чувства. Будто она снова была рядом. Он сделал вдох. Его обоняния коснулся легкий аромат ее любимых духов.
– Это труднее всего, Инчиро, смотреть душой. Это больно.
– Почему ты не научила меня ухаживать за женщиной, мама? – прошептал демон, опустив плечи.
– Потому что никто никогда не ухаживал за мной, родной. Я и сама не знала, каково это, когда любят тебя, а не золото на твоем банковском счете. Мужчины позволяли мне купить себя, я и оплачивала. На ночь, на неделю, реже на год.
– Знать бы с какой стороны к ней подступиться, – выдохнул он.
Нет, сын не слышал мать, но ему так хотелось с ней поговорить. Хоть раз. О том, что так заботит его. Спросить совета и получить ответ. Поддержку.
– Не переживай, сынок, я найду с какой стороны. Главное, не оплошай и гоняй от нее этих прихвостней. А мама придумает, как вас свести вместе. Я теперь тоже не одна. Как же жаль, что я не смогу подержать на руках твоего ребенка!..
Эта мысль не давала ей покоя и отравляла душу болью.
Она когда-то так радовалась, что никто не успел назвать ее этим страшным словом «бабушка». А теперь плакать хотелось от осознания, что это самое лучшее слово после слова «мама».
– Может, снова позвать ее в ресторан? – спросил демон у пустоты.
– Не пойдет, отмахнется и сбежит, – ответила его мать. – Ее сердце такое же одинокое, как и твое, просто она не показывает этого. Здесь нужно нечто обнажающее душу.
– Да, откажет, – согласился он, не слыша ее. – Зря поцеловал. Только напугал. Но какие сладкие ее губы, мама. Я словно впервые женщины коснулся.
– Настоящей впервые, сынок. Остальные не любовь тебе дарили, а за золото похоть удовлетворяли. Это разные вещи, милый.
Он закивал.
Она взглянула на портрет и вдруг встрепенулась. Обернулась на календарь на его столе и просияла.
– Конечно!
Призрак взлетел к потолку да так резво, что стопка бумаг слетела на пол. Поднять их она, увы, не могла. Ее питала Арина и только рядом с ней она была способна соприкасаться с материей. Но ничего.
Инчиро удивленно проследил за полетом документов.
– Соберешь, сынок. Мама порой бывает неаккуратной. И не переживай. В ресторан она с тобой может быть и не пойдет, но я точно знаю, куда вас отправить. Это хорошее место, тихое и ни одного кентавра по дорожкам не скачет. Сейчас я к ней. Насяду и стребую свое. Главное, не оплошай. Разгляди в этом свой шанс. Ох, жаль, что ты меня не слышишь! И записку тебе не передашь. Не положено.
