– За золото меня не купишь, Инчиро. И за розы тоже. Я в принципе не продаюсь. И нужен мне мужчина, который любить меня будет, а не просто хотеть. Да и я вам в действительности не нужна. Это у вас так… Блажь и стремление к новизне. Поиграете и бросите.
– А ты проверь… – Его губы коснулись моих волос. – Дай шанс. Всего один.
– Проблема в том, господин Джакобо, что сердце у меня тоже одно, – сглотнув, прошептала я. – Разобьете, я же потом не соберу осколков. Зачем мне это? Нет у нас будущего, мы из разных вселенных.
– Не говори то, чего не знаешь, Арина. Просто дай шанс, и я не подведу.
– Давайте уже сходим к могиле вашей матушки, а то нехорошо как-то…
– Ну, это хотя бы не твердое «нет», – хмыкнул он. – Ладно, будь по-твоему.
Он, наконец, разжал руки и позволил мне подняться с его колен.
Следуя за высоким демоном вдоль аккуратных рядов однотипных могил, я все вспоминала готические романы, в которых описывались массивные каменные надгробия, заросшие мхом и бурьяном. На них непременно восседали черные вороны и издавали свое мрачное «Кру».
В моем представлении именно так и должно было выглядеть кладбище общины самых настоящих демонов.
Мрак, сырость и аура безнадежности…
Но…
Нет.
Совсем нет.
Не-а.
И даже ворон нет.
Ни одной.
Я везде посмотрела.
Зато летали голуби. Обгаживали почем зря красивые статуи женщин из белого мрамора. Справа фонтаны, слева – аллейка с родными в доску березами. Под ногами вымощенная светлым гладким камнем тропинка.
Вокруг аромат цветов.
Клумбы, куда ни глянь.
Могилы загляденье. Низкие изящные оградки все в одном стиле. Резные надгробия. Кадки с живыми цветами.
Чистота, красота, травинка к травинке.
Ну разве что пони по небу не летают и воздух радугами не портят.
– Чтобы я так померла! – не выдержала моя душа этой красоты. – А кому продаться нужно, чтобы после смерти оказаться здесь? Не кладбище, а курорт какой-то. Не хватает только элитного бюро ритуальных услуг.
– Оно дальше по тропинке, – отозвался Инчиро как-то больно уж мрачно.
Его настроение стремительно ухудшалось. Стоило нам выйти из кареты, и этот демоняка снова сделался угрюмым мужланом. Все же какой он сложный и непонятный. А главное, какой настоящий? Где маска, а где истинное лицо Инчиро Джакобо? Поди разбери этого рогатого!
– И на будущее, Арина, я потерял мать, потому что не мог следить за ней и контролировать, но с тобой все будет иначе. Даже не вздумай больше уехать в ночь непонятно с кем и не поставив меня в известность. И думать не желаю о твоей кончине ни в каком варианте…
Услышав такое, я состряпала недоуменное лицо, затем скривилась и, не удержавшись, показала ему в спину язык.
В этот момент он обернулся.
У бедного демоняки, кажется, шок случился.
– И что это значит?
Черная бровь возмущенно приподнялась.
– Как что? – усмехнувшись, пожала я плечами. – Где хочу, там и хожу. С кем хочу, с тем и…
– Не продолжай лучше, – рыкнул он, – мне это не понравится.
– А меня это должно заботить, Инчиро? Не забывайтесь. Вы мне босс, а не маменька. Хотя даже мать не позволяла себе после моего совершеннолетия заглядывать под мое одеяло. Собственно, вот как стукнуло восемнадцать, в тот день я и съехала от нее. И вдруг вы, весь такой красивый, задвигаете мне подобные речи. Нет, ну, ладно бы еще муж, поняла бы. Но… босс…
– Сама первая начала, – буркнул он уязвленно.
– Что? – Моему возмущению не было предела. – Когда это?
– Да сейчас! Думаешь, Арина, мне легко слышать о том, что ты на кладбище собралась?
– Да здесь просто нереально красиво. Кто на моем месте не соберется? Хоть после смерти отдохнуть с комфортом под березками!
– И слышать не желаю, – проворчал он. – Да где же ее хоронили?
Демон резко остановился. Чуть не налетев на его спину, я успела схватить босса за рукав. Обернувшись, он тут же обнял меня за талию и притянул к себе.
– Что вы делаете? – пискнула я, прижатая к боку мужчины.
– Руки распускаю, но заботит меня сейчас совсем иное. Я не помню, где могила матери. Они все такие похожие.
– Что? – Вскинув голову, я свела на переносице брови. – Да как так-то? Вы куда смотрели, когда ее хоронили?
– Меня не было… – нехотя сознался он.
– Как? – Кажется, я достигла вершины возмущения. – И где вы прохлаждались в это время?
Он поджал губы и не торопился с ответом.
– Уму непостижимо! – негодовала я. – Нет, ну как так можно? У вас что десяток матерей, что вы вот так можете легко не проводить ее в последний путь?
– Я пил… – пробурчал он, озираясь. – Это оказалось ударом для меня. Я… Я так старался провернуть сделку, чтобы выкупить матери театр, в котором она тогда выступала. Но… Она взяла и… умерла.
Я тяжело вздохнула. Слов просто не было.
– Знаете, Инчиро, я за всю свою жизнь слова хорошего от матери не услышала. В родном доме обязана была за все платить трудом. И хорошего вспомнить нечего. Но я бы никогда не позволила себе не явиться на похороны мамы. Но вы же…
