– А что я? – Мне достался ну очень колючий взгляд. – Я не мог поверить, что ее больше нет. Что последнее, что останется в памяти, это ее мертвое лицо в гробу. Я… рисовал портрет. Хотел запечатлеть ее, пока память свежа. Чтобы никогда не забывать. Я любил свою мать, Арина. Несмотря на то что она не замечала моего существования. Не интересовалась мною, как сыном. Но я любил ее и не готов был видеть единственного родного человека в деревянном коробе. Слышать, как заколачивают гвозди в ее гроб. Стук комьев земли о крышку. Уходить, зная, что она навсегда останется в могиле. Я не готов был тогда и, признаться, не уверен, что смогу сейчас.
– Сможете. – Я обняла его за талию. – Она в лучшем мире и наверняка наблюдает за вами.
– Сомневаюсь…
– Зря, Инчиро. Я в этом уверена. Вся шелуха, которая кажется важной здесь, в лучшем мире спадает, обнажая душу, и все встает на свои места. Вашей матушке важно знать, что вы любите ее. На самом деле мертвым могила не нужна, она для живых. Чтобы было куда прийти и вспомнить о родном любимом человеке. Снова хотя бы в мыслях побыть с ним. Рассказать о чем-то важном, поделиться секретом или спросить совета. Ощутить ту радость, что чувствовал рядом с ним. Тепло…
В спину внезапно ударил непонятно откуда налетевший сильный порыв ветра. Я умолкла, дернулась и невольно обернулась. Взгляд зацепился за одно из надгробий. Оно выделялось среди остальных тем, что вместо камня на могиле стояла статуя женщины, возводящей руки к небесам. Нет, она не молилась. Слишком уж хорошо я знала эту позу.
Насмотрелась этой ночью вдоволь.
– Ну конечно. И здесь верна себе, – промычала я себе под нос. – Инчиро, кажется, я нашла, куда нам нести замечательный букет.
Демон сначала взглянул на меня, а затем осмотрелся вокруг.
– Статуя, – подсказала я ему. – Женщина, исполняющая партию в опере.
Закатив глаза к небесам, я невоспитанно ткнула пальцем в нужную сторону.
– Ну да, – смутился босс, – кажется, что-то такое я требовал в бюро ритуальных услуг. Эти упыри пытались мне навязать стандартный булыжник.
– Как можно?! – картинно ужаснулась я.
А про себя добавила: «Тогда бы она точно во плоти спустилась с небес и стребовала бы эту скульптуру. Стрясла бы просто с товарищей упырей, замучив бедолаг до полусмерти!»
Постояв немного у весьма недурственной статуи, Инчиро как-то неуклюже пристроил веник к могиле и нахмурился. Вздохнул и осмотрелся. Его явно интересовали соседние холмики за низкими оградками. И я прекрасно понимала почему.
Чисто, цветов много, бурьяна нет, ну и тропинки натоптаны.
Мадам Джакобо не могла бы похвалиться там на небесах, что к ее могиле не заросла дорожка.
Еще как заросла! Бурьян мне по щиколотку.
Ну и толку с той скульптуры? Чтобы голуби не скучали и клали на нее в полете? Только и всего.
Босс нахмурился еще больше и потер рукою правый рог, зыркнул за оградки спереди.
Да. Там и скамеечка аккуратная, чтобы присесть можно было, и цветочки прямо на холмике высажены. Кого бы там ни похоронили, а сразу видно – семьей любим и обласкан даже после кончины.
Похоже, эта мысль пришла на ум не только мне.
Демон стоял весьма недовольный.
– Голову оторву! – наконец, выдал он.
– Кому?
После такого заявления у меня мигом вспотела шея.
Нет, ну как бы ясно, что не мне. Но чем черт не шутит. А вдруг зол, что я его сюда притащила.
– Я заплатил за то, чтобы здесь все содержали в порядке, – прорычал он. – Вернемся, свяжусь с кем надо и пусть учат как правильно за могилами ухаживать.
– Даже знать не хочу, как будет происходить обучение… – Я устало вздохнула. – Но пусть в процессе лавку поставят. А то ноги затекают стоять.
Он зло усмехнулся.
– Закопают разок заживо, и вмиг учеными сделаются.
– Я этого не слышала!..
Пробормотав, я отошла подальше от скульптуры, исполняющей оперную арию мадам и с тоской взглянула на карету. Там тепло, мягко и комары, зараза, не кусают. Хлопнув себя по руке, я размазала проклятого кровососа. Я, конечно, понимаю, какой пронзительный момент сейчас случился. Сын, наконец, посетил могилу маменьки.
Но, я эту маменьку всю ночь слушала. От ее завывания у меня нервный тик. И я по этой рогатой особе ни разу не соскучилась. Тогда к чему мне стоять здесь и кормить кровью местных крылатых пищащих тварей? Вопрос интересный, но ответа на него, увы, не будет.
Очередной порыв ветра, словно издеваясь, ударил в лицо, приподнимая волоски на коже. На горизонт стремительно набегали черные грозовые тучи. И ничего, кроме холодного шквального ливня, они не предвещали. А нам еще два часа в замок корпорации тащиться. А у меня с собой ничего теплого нет.
Моих плеч коснулось нечто мягкое. Обернувшись, с удивлением обнаружила, что Инчиро снял свой пиджак и набросил на меня.
– Погода портится, – как-то смущенно выдал он. – Замерзнешь и заболеешь.
Я смутилась, но пиджачок не вернула.
Гордость – это, конечно, хорошо, но тепло лучше.
